Ларе-и-таэ
Шрифт:
Значит, больше ждать нельзя. Дни идут, а денег больше не становится. Наоборот. Конечно, если продолжать упорствовать, Лерметту придется уступить - но Иргитер вовсе не собирается разоряться во имя его прихоти. Наемникам ведь еще и чем-то надо платить... наемникам... вот оно! Правда, в Найлисс, повинуясь королевскому приказу, тайно прибыл только первый их отряд - но теперь, когда положение Иргитера изменилось, выбирать не приходится. Это прежде он собирался силком захватить адейнскую уродину прямо под носом у Эвелля. Для такого дела ему бы и одного отряда с лихвой достало. Однако от этого замысла пришлось отказаться: мерзкая недотрога ни на минуту не отлипает от эльфов, а остроухие и рады - носятся с ней, словно невесть с какой драгоценностью. Иргитер, поддавшись унынию, едва не отправил наемников обратно в Риэрн - хорошо, что Териан ему отсоветовал. Прав Териан, прав кого не берут ни уговоры, ни золото, отточенная сталь запросто проймет. Иргитер и сам так думает. Зря он приберегал этот свой замысел на
До сих пор Иргитер терпеливо ждал: что уж нибудь да случится - либо он всех переупрямит, либо союзников себе найдет, либо на испуг возьмет. Но теперь уже ждать нельзя. Людей, правда, все же маловато. Силами одного отряда резню не устроишь: один Сейгден чего стоит со своим мечом... да и Лерметт ему, пожалуй, ни в чем не уступит. И оборотень проклятый... а уж Эвелль... может, все же не торопиться? Дотерпеть до прибытия остальных наемников?
Но наемники приедут невесть когда - а вороненый доспех, брезгливо отвергнутый Эттрейгом, возлежал перед Иргитером уже сейчас, и мерцание тяжелой стали напрочь лишало Иргитера последних остатков самообладания.
Глава 11
Дыхание лавины
Бывают же такие насквозь несчастливые дня, когда все валится из рук, все ожидания оказываются обманутыми и все замыслы разбиваются вдребезги, словно чаша в руках пропойцы. Неважно, чего Лерметт ждал от нынешнего заседания совета и на что надеялся, все пошло вверх дном почти с самого начала. То ли накопившаяся усталость сыграла дурную шутку, то ли дала себя знать злая безнадежность - да сколько же можно добиваться единогласия? Не успели хотя бы в одном прийти к общему мнению, а тут нате пожалуйста, новые претензии - пока их разгребешь, даже у Орвье борода вырастет во всю грудь, а плешь во всю голову... ну, а те, кто постарше, будут наблюдать за ходом переговоров из величественных гробниц - потому что вновь явиться на этот треклятый совет, теперь уже в качестве призраков... нет уж, увольте! Может, загробная жизнь человека и умудряет - но мудрости этой только на то и хватит, чтобы избегать жуткую дипломатическую оргию любой ценой.
Неважно, усталость или отчаяние привело королей к пределу их выдержки важно, что предел этот рухнул с треском. Начал представление, разумеется, Иргитер, но и остальные не заставили себя долго упрашивать. Для разминки Иргитер ни с того ни с сего напустился на Адейну и ее принцессу, да вдобавок позволил себе некрасивые намеки на внешность Шеррин: дескать, одна слава, что адейнская роза, а на деле такую пакость и осел жрать не станет. Эннеари каким-то чудом сумел сдержаться и ни единым словечком не упомянуть крыс впрочем, и того, что он наговорил в ответ, хватило с лихвой. Иргитер едва не полез на него с кулаками, но стол переговоров - слишком массивная штука, чтобы перепрыгнуть ее вот так, запросто - к тому же Арьена поддержал Эвелль, заметив меланхолично, что никому не позволит задирать своих ближайших соседей. Взбешенный Иргитер поинтересовался, с какой это стати всякое весло каторжное тут разоряется - пусть лучше в парус завернется и сидит молчком. Эвелль потребовал разъяснений: почему весло вдруг именно каторжное? Разъяснения он получил, причем такого свойства, что Аккарф и Орвье незамедлительно полезли в миротворцы. Обруганы были оба: Аккарф - тупым богодуем, а Орвье - безмозглым щенком. Склока разгоралась, как лесной пожар в сухую погоду. В ход шли любые обиды - не просто старые, а и вовсе пришедшие по причине ветхости в полное безобразие. Сейгден - что значит опыт!– сумел хладнокровно пропустить мимо ушей намеки на специфический запах сыра и даже заявление: мол, если-де суланский сыр отсюда сам не укатится, его можно запросто выпинать вон. Зато не сумел сдержаться Эттрейг и был обозван зубастой тварью - и плевать, слышат ли это волки Эттарма или же на них на всех напала поголовная глухота. Эттрейг ослепительно улыбнулся с оттяжкой губы кверху над клыками и объявил, что по крайней мере один волк Эттарма здесь присутствует и слышит все, а также, будучи зубастой тварью, всегда готов загрызть посильное число участников Совета - может быть, даже и всех, причем удерживает его отнюдь не милосердие, а здравый смысл: даже будучи загрызенными, присутствующие здесь короли умнее не станут, да и дипломатический протокол кусания одних участников переговоров другими, к сожалению, не предусматривает.
– В наше время волки королей не едят!– только и сумел брякнуть
в ответ ошарашенный Иргитер.– А кто вам сказал, что это время - ваше?– взревел Эттрейг.– Вы его что, купили?
И так далее.
Лерметту оставалось только выжидать. Вмешаться на этой стадии склоки означало лишь подлить масла в огонь. Если бы Иргитер ругался со всеми, а все - с Иргитером, что-нибудь еще можно было бы поделать. Но уж после того, как Орвье предложил кое-кому из присутствующих умерить свои аппетиты, а то и вовсе положить зубы на полку, а Эттрейг отнес эту рекомендацию на свой счет, прекратить свару прежде, чем все ее участники не изойдут на крик, сделалось невозможным. Одно счастье, что Илмерран, вопреки обыкновению, отсутствовал: даже подумать жутко, во что бы вылилась попытка обозвать гнома занудой и запихать под стол! Темперамента гномам не занимать - физической силы, между прочим, тоже. Турниры, доспехи... это все, конечно, хорошо, но уж если дойдет до рукопашной, Илмерран никому здесь не уступит.
Аннехара до поры молчал - но когда по губам его скользнула... нет, не то, чтобы улыбка - тень улыбки... вот тогда Лерметт понял, что пора вмешаться. Покуда короли остервенело ругаются между собой, словно барышники с перекупщиками в конном ряду, это всего лишь противно и глупо, но не опасно: все они друг другу свои. Но вот если степной аргин, вчерашний заклятый враг, скажет хоть словечко...
– Заткнитесь, все!– крикнул Лерметт тем жутким голосом, которым должен обладать любой король или хотя бы военачальник - тем, что перекрывает грохот боя запросто, заставляя конников замереть, а лошадей осесть на задние ноги. До сих пор Лерметт никогда войска в бой не водил, но у него получилось: толстенные стекла витражей коротко слаженно рявкнули в своих рамах, расплескав по удивленным лицам разноцветные сполохи, а разбушевавшиеся короли и в самом деле заткнулись - на целых два вдоха, а может, и больше.
Добился этим Лерметт лишь одного: беспорядочная склока всех со всеми обрела цель и смысл - и этой целью и смыслом сделался он. Обрушить на свою голову все и всяческие попреки, особенно бессмысленные - немалое достижение, если вдуматься, тем более в такой ситуации. Разумеется, больше всех бушевал Иргитер.
– Вот ты и обнаружил свою натуру тайную!– неистовствовал он.
– Я ничего не таю, так что обнаруживать мне нечего, - хладнокровно отпарировал Лерметт.
– Вот оно, злоехидное!– словно бы не слыша его, упоенно продолжал Иргитер.– Все ему заткнись, один Найлисс говори - видали? Главным стать надумал? Весь Восьмерной союз под себя подгрести? В историю войти ладишь?
– История - она навроде кладбища: все там будем, - усмехнулся Лерметт.– Так и стоит ли туда торопиться?
– То-то ты туда по нашим костям пробираешься!– возопил Иргитер.
Лерметт поморщился. Как ни странно, вопли Иргитера возымели то действие, которого не смог добиться он сам: склока начала притихать. Слишком уж неприглядно смотрелся риэрнец - красный, всклокоченный, с неправдоподобно раздувшимися ноздрями. Глядя на его перекошенную от бешенства физиономию, короли начинали потихоньку приходить в себя.
– По костям пусть черви могильные лазят, - отрезал Лерметт.– Мне на этой дороге делать нечего. Я бы предпочел войти в историю на своих условиях.
– Это на каких?– взвыл Иргитер.
До сих пор Лерметт держался - а теперь внезапная усталость ударила его, словно мешок с песком, тяжело и беззвучно.
– По крайней мере, - сухо произнес он, - я не хочу войти в историю, как кретин, который развалил Поречный союз.
Голова кружилась, лица королей то сливались воедино, то вновь расслаивались, и Лерметт не разбирал их - только взгляд Эннеари, исполненный неподдельной тревоги, он все же невесть каким чудом уловил. Тревоги? Ну еще бы. О да, Лерметт всегда славился редкой для дипломата правдивостью и обезоруживающей искренностью... но искренность - одно, а неуместная откровенность - совсем другое. Сейчас Лерметту это было совершенно безразлично.
– Развалил?– ошеломленно переспросил Орвье; после недавних криков его голос казался необычно тихим.
– Ну да, развалил, - подтвердил Сейгден.– Орвье, мальчик, ну нельзя же быть таким наивным.
– Но ведь Найлисс дал нам мир со степью, - почти умоляюще произнес Орвье.
– И крысиного яда впридачу!– взорвался Лерметт.– Не заметил? А зря. Шутка ли сказать, мы шесть веков друг с другом не воевали - а все почему?
– Потому что со степью было немирье, - ответил Аккарф. Он уже пришел в себя вполне.
– А теперь мир, - выдохнул Лерметт.– Прежде мы себе позволить не могли не то, что воевать - просто поцапаться. Да еще десять лет назад о такой склоке в Совете и помыслить было нельзя! А теперь угроза от наших границ отнята... кто первым сообразит передвинуть старые рубежи?
– Ты, конечно, - с подозрительной поспешностью встрял Иргитер.
Лерметт нетерпеливо фыркнул.
– Даже если бы мне и пришла в голову такая небывалая дурость - Сулана мне не проглотить, поперек глотки встанет... так ведь не на мне с Сейгденом клином свет сошелся. Долго ли ждать, пока недавние союзники схватятся врукопашную? Первый, кто догадается напасть... а может, уже догадался, только время выжидает?