Ларе-и-таэ
Шрифт:
Часовой вновь запритаптывал и зашмыгал носом. Ничего не поделаешь, ночь выдалась холодная, снежная. Это хорошо, что холодная и снежная. Аннехара прав. Сумерки сгинули, словно их и не было, ночь кругом непролазная нипочем бы они не разглядели часового в безлунной тьме, когда б не снег. А сейчас, на белом снегу, и того света довольно, что брезжит из окна - вот он, часовой, весь как на ладони, до последней черточки виден, хоть серьгу ему в красный от холода нос вдевай! И главное, деться ему некуда. Хорошо стоит.
Орвье с улыбкой обернулся к Аннехаре.
– Плохо стоит, - одними губами молвил степняк.– Лицом к нам. Аркан отсюда не
Верно. Все верно - не мертвым им часовой нужен, а живым. И без шума. Если этот парень хоть пикнуть успеет... о да, Аннехара бросает аркан со сказочной быстротой и точностью - но даже и он может ошибиться... может - и знает это... и не стесняется признаться... и правильно, между прочим, делает - там, где от малейшей мелочи зависит слишком многое, похвальбе не место... похвальбе?
Орвье задумчиво провел пальцем по подбородку. Кожа перчатки была чуть влажной и холодной. Да... похвальба - это... это может их выручить, если правильно за дело взяться.
Он быстро сбросил на снег перевязь с мечом. После небольшого промедления за перевязью последовал широкий нож, выданный Орвье Аннехарой. Вот теперь пора.
– Приготовься, - так же беззвучно произнес Орвье, преувеличенно двигая губами - гораздо сильнее, чем Аннехара.– Когда он встанет к тебе спиной, действуй.
Аннехара метнул на него странный взгляд - не то веселый, не то вопросительный - но Орвье было не до него. Он шмыгал носом. Он очень старательно шмыгал носом - сначала очень тихо, еле слышно, потом все громче и громче. Потом он начал всхлипывать и поскуливать. У великого аргина глаза так и полезли из орбит, но Орвье резким сердитым жестом заставил его прекратить все и всяческие изъявления чего бы то ни было: мол, не время, потом... и вообще не мешай.
Нипочем бы Орвье не отважился на подобный фортель, будь часовой хоть самую малость постарше и поопытнее. Но с такого свежеиспеченного сухарика, плесенью не траченного, в вине не моченного, станется поверить, будто звук приближается только потому, что становится громче. Поверит, куда он денется. Орвье ли не знать - сам такой.
Часовой и вправду поверил: заозирался, вытянул шею, принялся напряженно вглядываться в лесную тьму, даже меч поудобнее перехватил. Именно этого Орвье и дожидался. Рукоять оружия в руке чудесно успокаивает даже тех, кто владеет им плохо - особенно тех, кто владеет им плохо. Именно эта чудесная, ни на чем не основанная уверенность и помешает ему рубануть со всего страха незнакомого парня, который с рыданиями выломился из леса. Или заорать. Не будь у него меча в руке, часовой беспременно бы его выхватил, да вдобавок с воплями, и полоснуть бы не задумался... но теперь он не боится. Он вооружен. Он справится - он совершенно уверен, что справится... так и зачем же суетиться, железкой размахивать, раз он все едино успеет? Зачем вопить? Храбрые юные воины с мечом в руке не вопят.
А зря, кстати.
Часовой был понятен Орвье, как собственное отражение в зеркале. Ишь, как приосанился, едва взявшись за рукоять!
О том, что сам он безоружен совершенно, Орвье не то чтобы забыл - он об этом просто не думал. Не так он еще опытен, чтобы в отчаянном положении думать о нескольких вещах зараз, не путаясь в собственных мыслях и поступках - а значит, думать надо только о том, что он делает сейчас. О том, как правдоподобнее всхлипывать и размазывать по физиономии несуществующие слезы и сопли, как и положено изнеженному
богатенькому идиотику, проплутавшему по лесу до темноты. Тем более что он и есть такой, притворяться особо не приходится.– Люди!– вполголоса радостно рыдал Орвье.– Лю-у-уди... живые, а.. а-а!
Он шел, пошатываясь, словно измотанный долгими одинокими скитаниями по лесу, потом побежал - нелепо, вскидывая колени и оступаясь на каждом шагу.
Часовой приметно расслабился, хотя старательно подвывающий Орвье бежал прямо на него, растопырив руки и подавшись вперед. Самое что ни на есть естественное желание - броситься на шею своему спасителю. То, что никого он не спасал, часовой и не помнит... и не может помнить... не может такой юнец сохранить ясность разума, когда его начинают не по заслугам величать слишком уж он высокого о себе понятия и слишком задерган насмешками взрослых и опытных, чтобы отказаться от незаслуженного... и он не оттолкнет заплутавшего в лесной глуши, когда тот на радостях кинется ему на шею.
Кидаться кому бы то ни было на шею Орвье до сих пор не доводилось принцам и вообще нечасто выпадает случай виснуть на чужой шее - но Орвье справился. Он так крепко облапил часового, что тот и глазом моргнуть не успел, облапил и закружил, словно в порыве восторга.
– Эй, - растерянно выдавил часовой, - ты это... того...
А больше он ничего сказать и не успел. Аннехара не сплоховал - как только Орвье развернул часового спиной к лесу, аркан взмыл в воздух, и часовой захрипел, пытаясь поднести руки к шее, и повалился бы на снег, когда бы Орвье его не удержал. Аргин оказался рядом со скоростью почти невероятной. Все было закончено в мгновение ока. Орвье еле руки разжать сумел, а часовой был уже связан аккуратно и по всем правилам.
– Быстро как!– ошеломленно прошептал Орвье.
Аннехара пожал плечами.
– Так ведь не конь, не корова бодливая. Просто дурак. Давай перчатку.
Орвье без раздумья протянул ему перчатку. Он еще не успел толком понять и ощутить, что происходит, хотя сам принимал в этом живейшее участие слишком уж быстро оно происходило.
Аннехара невозмутимо упихал перчатку в рот полубессознательного часового.
– Теперь хорошо, - шепнул аргин.– Бери его и идем.
Внезапно со стороны леса послышался тихий свист. Орвье так и замер. Неужели...
Из-под деревьев выступила хорошо знакомая фигура, махнула приглашающе рукой. Что-то неясно шевельнулось под распахнувшимся плащом.
– Эвелль!– ахнул Орвье.– Вот честное слово, Эвелль!
– Бери парня и идем, - повторил Аннехара.
Орвье повиновался.
Под деревьями их дожидался не только Эвелль. Орьве в веселом и благоговейном ужасе переводил взгляд с одного лица на другое - какие там графы-бароны! Пираты, они и есть пираты. Их новоиспеченные светлости явно решили тряхнуть стариной... страх, да и только.
– Отлично проделано!– звенящим полушепотом признал Одноглазый Патря.
Орвье смущенно зарделся. Меньше всего он надеялся хоть раз в своей жизни снискать похвалу от этих свирепых бойцов. Патря попросту льстит ему и даже наверняка... ладно, не льстит - подбадривает... но уж коль скоро лично его юльмского величества отставной пират взял на себя труд подбадривать недотепу-принца - значит, не такой уж этот принц и недотепа! Орвье скромно потупил глаза, изо всех сил стараясь не лопнуть от гордости слишком уж новым было для него это чувство.