Ларе-и-таэ
Шрифт:
Не было больше никакого гонца. Огромный, в холке выше человеческого роста, белый волк стоял перед Эттрейгом и хохотал во всю свою необъятную пасть.
– Значит, в таком виде?– Пространство дрогнуло, а затем расправилось, словно крыло в полете. Эттрейг склонил голову, и огромный волчий язык бережно, словно кутенка, лизнул его в лоб. Громадный, в ладонь величиной, носище дружески наподдал ему мгновенным холодком в щеку.– Будь по-твоему, малыш - в таком виде и передам.
Белый волк наклонил голову к столу, осторожно взял в пасть пергамент такой, оказывается, маленький, даже крохотный!– улыбнулся, не разжимая зубов, заговорщически подмигнул Эттрейгу и исчез.
Глава 10.
Новые кочевья.
Пергаментов было много. Очень много. А темных строчек и столбцов, теснящихся на каждом свитке - еще больше. Ну, а знаков, из которых состояли
Сила, впрочем, была очень даже ведомой. Во всяком случае, Лерметту казалось, что пределы сил Эннеари ему ведомы вполне - а ведь это именно он, и никто другой, поднял кресло вместе с Лерметтом и унес его в угол кабинета, подальше от стола. Стол, надо сказать, держался крепче, нежели его владелец - но и столу не суждено было устоять: разве устоишь, если за тебя взялся гном! Илмерран волок тяжеленный стол в противоположный угол. Стол угрюмо сопротивлялся, цепляясь за пол всеми четырьмя ногами, да так, что пол визжал мрачно и жалобно. Мучения его продлились недолго: Илмерран, пыхтя и отдуваясь, положил на край стола подбородок, глубоко вздохнул и решительно дернул. Столу оставалось только сдаться на милость победителя.
– Вы что делаете?!– взвыл спертым от изумления голосом Лерметт. Отчеты казначейства...
– ... Обойдутся без тебя!– решительно подхватил Илмерран.
– Но у меня...– начал было Лерметт.
– Свидание, - хладнокровно закончил за него Арьен.
– К... какое свидание?– оторопел Лерметт.– С кем?
– С Илери, конечно, - деловито прищурился гном.– Или ты назначаешь свидания кому-то еще?
– Нет!– возмутился Лерметт.– И... и мы не назначили на сегодня никакого свидания!
– Мы назначили, - повелительно улыбнулся Эннеари.
– Не назначать любимой девушке свиданий своевременно, - свирепо заявил Илмерран, - это безответственность.
– Вопиющая, - радостно кивнул Эннеари.– Может быть, даже разгильдяйство. Так или иначе, но должной методичности...
Гном схватил со стола свиток с казначейскими отчетами и ловко треснул им эльфа по затылку.
– Налаион, - горько заявил он, ни к кому в особенности не обращаясь. Эйлан.
Сопляком Илмерран своего короля честил и прежде, чучелом же - никогда. Однако Лерметт ни на мгновение не усомнился, кого из двух своих воспитанников имеет в виду Его Всезнайство.
– Если я не ошибаюсь, - скрипуче произнес гном, являя упомянутую эльфом должную методичность, - твое образование включало в себя сведения о девушках. Ты не должен был допускать столь грубых ошибок... да, вот именно грубых.
– Но раз уж мы их исправили, - немедленно встрял Эннеари.
У Лерметта голова положительно уже шла кругом.
– Но ведь Илери сегодня занята!– взмолился он.
– Чем это?– подозрительно осведомился гном.
– Найлисскими лекарями, - с гордостью ответил Лерметт. Он и впрямь гордился Илери. Шутка ли сказать - лучшая целительница Долины! Сперва дворцовый лекарь смущенно спросил у нее совета в трудном деле, потом его лучший друг... а там понеслось - не остановишь. Найлисские лекари просто осаждали коллегу из Долины. Илери быстро поняла, что если давать советы каждому из них по отдельности, то времени у нее не останется даже на еду и сон. Даже если учесть, как мало времени эльфы тратят на эти занятия по сравнению с людьми - все равно не останется. А потому она принимала почтенных докторов сразу помногу. Они приходили с громадными свитками пергамента и целыми связками перьев, чтобы как можно полнее запечатлеть эльфийскую врачебную премудрость. Не все из того, что могла делать Илери, было по силам человеку, но многим она могла поделиться - и делилась щедро и не выказывая усталости.
– Вот уж нет, - ухмыльнулся Арьен.– Лекарей сегодня примет Лоайре. Я с ним договорился. Целитель он посредственный - но о целебных свойствах огневушки и он рассказать сумеет. Я же сказал - мы назначили свидание. Если ждать, пока вы его сами себе назначите, впору поседеть со скуки и помереть от старости. Даже эльфу.
– Илери ждет, - сообщил Илмерран.
Лерметт провел рукой по лицу снизу вверх, будто стирая с него усталость и повседневные заботы.
– Спасибо, - дрогнувшим голосом произнес он.
– Иди уж, - махнул рукой Илмерран.– Эйлан.
Сам с твоими отчетами разберусь.Крепкая и длинная ветка, нависшая над тропинкой, будто самой природой протянутая влюбленным для сидения, располагала к серьезному неторопливому разговору. Таким он и был, этот разговор - серьезным и неторопливым. А разве можно как-либо иначе говорить о любви - тем более о любви с первого взгляда?
Для Лерметта разговор был одновременно легким и трудным - легким, как полет, и трудным, как могучее усилие крыла, подымающее тело в полет. Все дело в том, что Лерметт никогда прежде не влюблялся и тем более не любил не называть же этим словом мимолетную радость юного тела при виде красивой женщины... а на большее у наследного принца, бессменного посла Найлисса в степи, молодого короля и почетного доктора наук просто не хватало времени. Видимо, тем и отличается любовь от всего, что с нею только схоже, что никогда не спрашивает, есть ли у тебя для нее время, а просто приходит, когда ей вздумается. Только одно и можно сказать в ее оправдание - она не обрушилась на Лерметта, словно снег на голову. Нет, это сам он обрушился в нее - словно из седла на полном скаку рухнул в высокие травы, громадные, выше человеческого роста, и бредет теперь очертя голову, бредет, не видя солнца над головой, а только угадывая его, бредет без дороги, раздвигая травы руками и не зная, никогда не зная, которая травинка сломится от его прикосновения, а которая и сама взрежет его ладонь до крови. Искренность любви настолько же превыше обычной, насколько сама эта обычная искренность превыше правды. В ее высоких травах нет и не может быть торной дороги здесь все и всегда бывает только в первый раз. Даже если со стороны и кажется, что он не первый, а сотый - так и что же? Это самый первый сотый раз, и другого такого не будет - потому что сто первый раз будет совсем иным, ведь он тоже случится впервые.
– Значит, любовь с первого взгляда все-таки бывает?– Илери сидела на ветке легко, словно белка, готовая в любую минуту прянуть вверх по стволу.
– А по-моему, другой и вообще не бывает, - убежденно ответил Лерметт. Я вот тебя полюбил с первого взгляда.
– Возле Рассветной Башни?– недоверчиво спросила Илери.
Лерметт помотал головой.
– В Мозаичных Покоях, - ответил он.
– А говоришь - с первого, - наморщила нос Илери.
– Конечно, с первого, - очень серьезно ответил Лерметт.– Всех остальных просто не было. Если смотришь и не видишь - разве это взгляд?
В ответ Илери прижалась к нему чуть теснее - но от этого "чуть" на Лерметт накатила неистовая нежность, от которой ему сделалось так больно, словно он рухнул обнаженным сердцем в заросли осоки. Если бы не эта боль, он сумел бы смолчать - но она жаждала переплавиться в слова... какими бы эти слова ни были.
– Понимаешь, - дивясь сам себе (я ли это говорю?! ), произнес он, раньше я только одно и видел - что ты красивая. Ничего больше. Этого ведь не довольно, правда? А тогда я увидел, что ты...– он примолк на одно мучительное биение сердца и закончил едва ли не с отчаянием, - ... смешная.
Две, а то и три жизни прокатились сквозь него за время этого единственного толчка крови - но ни в первой, ни во второй, ни даже в третьей другого слова Лерметт не нашел. Он ждал в ответ обиды - но у любимых и любящих совсем другие поводы для ссор и примирений. Они понимают сказанные вслух слова совсем по-другому. Правильно понимают.
– Конечно, смешная, - подтвердила сияющая Илери и прильнула щекой к его плечу.– А до первого взгляда любовь бывает?
– Это... эльфийская загадка такая?– растерялся Лерметт. Лицо Илери касалось его плеча. Нежность, иная, нежели мгновение тому назад, дунула на него, словно на одуванчик, и он разлетелся от этого дуновения во все стороны, и мысли его разлетелись невесомыми пушинками - где уж тут сосредоточиться и ответить!
– Наверное, - согласилась Илери.– Знаешь... я тебя в первый раз когда увидела - совсем не в Найлиссе... издали... когда ты из Долины уезжал.
Лерметт представил себе, как он выглядел на Мышке верхом - даже если смотреть издали!– и покраснел, как паж, вывернувший на себя от излишнего усердия целый кувшин вина вместо того, чтобы поставить его на стол.
– Я только твою спину и видела, - очень тихо сказала Илери.– Ты не обернулся. Так и уехал. Арьен мне много потом про тебя рассказывал... и не только Арьен... знаешь, когда я увидела тебя под Рассветной Башней... это было - ну вот как если я долгим усилием воли звала тебя обернуться, весь этот год звала... и ты оглянулся.