Ларе-и-таэ
Шрифт:
Лицо Джеланн расцвело глазами - синими, карими, серыми - и, когда она улыбнулась при виде Лерметта, иные из этих глаз широко распахнулись ему навстречу, иные же привередливо сощурились. И так же точно взмахнули нарисованными крыльями птицы на щеках Наэле. Травы, цветы, улыбки... а посреди этого многокрасочного, приветливо улыбающегося безумия восседала смешная кукла из некрашеного дерева, но почему-то в парике - будто без нее рехнувшийся водопад картинок оказался бы все-таки недостаточно сумасшедшим.
Потрясенный Лерметт хотел было выговорить хоть что-нибудь - и не мог.
Деревянная кукла повернула к нему свою точеную головку.
– Правда, замечательно?– радостно спросила она голосом Илери.
Боги пресветлые и претемные...
У Лерметта перехватило дыхание.
Так вот почему Арьен говорил, что для людей красота Илери - не ключ, а замок! Прав он был... тысячу раз прав!.. замок, который на самом деле ключ... сколько раз он смотрел на Илери - да ведь каждый день!– сколько раз он смотрел и ничегошеньки не видел... ничего, ничего он не видел, кроме ее ослепительной красоты - смотрел, пока не ослеп, пока не перестал видеть и вовсе... ты прекрасна, как солнце - значит, я тебя не вижу... не вижу своими смертными обожженными глазами... совсем не вижу, и только слезы текут из-под сомкнутых век... но зато я увидел - теперь... как я мог, как же я мог не видеть, что ты прекрасна!.. нет, не то... как я мог не видеть, что красота твоя больше, чем красота, а сама ты превыше своей красоты, потому что ты Илери... как я мог не видеть, что ты милая... и смешная, на самом деле смешная... самая смешная на свете, и от этого так странно... так странно и радостно - как никогда в жизни, никогда, никогда прежде... так, как не бывает, и радость эта течет по моим жилам - радость, а вовсе никакая не кровь - слышите?.. почему, ну почему мою незрячесть исцелили какие-то дурацкие деревянные разводы... как я мог не видеть, что ты - это ты... и что я буду любить тебя вечно... даже когда меня уже и не будет... вечно, Илери!
– Когда мы поженимся...– Губы Лерметта двигались почти что помимо его сознания, и он даже не успевал опомниться ( о Свет и Тьма, да что же это я такое несу?! ).– Сразу же после венчания... я обязательно выверну на твое свадебное платье банку варенья...
В ответ лицо Илери вспыхнуло такой улыбкой, что Лерметт едва не задохнулся. Казалось, сама душа Илери тает... тает - и перевоплощается в нечто иное.
– Впервые вижу, - с уважительным одобрением произнесла Наэле, - чтобы человек умел правильно ухаживать за любимой девушкой.
Лицо Лерметта мучительно заполыхало запоздалым осознанием - и только тающая нежность в глазах Илери не давала ему сгореть от стыда прямо на месте. Оно осторожно скосил глаза... но нет, Наэле не издевалась.
– Наэле не издевалась!– взмолился Лерметт, завершая свое повествование.– Она сказала, что и думала!
– Конечно, - утвердительно наклонил голову Эннеари, изрядно веселясь в душе.– А как же иначе?
То, ради чего Арьен и затеял свое посольство, наконец-то сбылось сбылось полнее и лучше, чем он смел надеяться даже в самых жарких своих мечтах!– а Лерметт так ничего и не понял. Нет, он понял, конечно, что любит и любим - но и только. Есть вещи, которых людям просто не понять самим... ну, если не всегда, то как правило. И теперь Арьен, сияя от счастья и едва не лопаясь от смеха, просвещал Лерметта относительно эльфийских обычаев - не всех, конечно, а тех, с которыми король Найлисса соприкоснулся так неожиданно для себя.
– Не понимаю, - почти простонал Лерметт.– Ничего не понимаю. У вас что же, когда ухаживают за девушками, говорят всякую чушь?
– Не обязательно, - утешил его Арьен.– Иначе ни одна девушка из людей нипочем не полюбила бы ни одного эльфа. У вас ведь совсем по другому принято. Все-таки вы чудовищно изысканные создания. Ваше стремление к красоте...
– Опять ты за свое!– вскричал с упреком Лерметт.
– У вас это очень красиво, - мечтательно улыбнулся Эннеари.– Целый ритуал... или церемониал... как правильнее сказать?
– Не знаю.– Лерметт дернул
уголком рта.– Одним словом, я по-вашему не умею и навряд ли научусь, - признал Арьен.– У вас надо совершить столько предписанных телодвижений, сказать столько ритуальных речений, соблюсти столько условностей... это очень красиво - но мне бы нипочем не суметь. А вот у тебя по-нашему сразу получилось.
– Да что у меня получилось?– взвыл Лерметт.– Я даже сам не понимаю, как меня угораздило такое ляпнуть! Просто...
– Именно так, - подхватил эльф.– Просто. Понимаешь, не имеет ровно никакого значения, что ты говоришь и что делаешь. Ровным счетом никакого. Не слова, не поступки, а то, что дышит сквозь них. Или оно есть, или его нет. Шепот, от которого рушатся стены. Когда воля, разум и чувство взмывают над самими собой и сливаются в нечто совсем иное...
– И как же зовут это иное?– тихо промолвил Лерметт.– Или у него нет названия?
– Почему же нет?– медленно улыбнулся Эннеари.– Очень даже есть.
Лерметт поднял голову и взглянул ему в глаза.
– Искренность, - выдохнул эльф.– Предельная... нет, беспредельная. Ослепительная. Испепеляющая. Когда отдаешься ей всем своим существом. Прочее не имеет значения.
Вот теперь Лерметт понял старинные легенды - те, в которых девушка очертя голову бросала все и уходила с малознакомым эльфом, хотя он иной раз и словом-то с ней перемолвиться не успевал... да разве такая искренность непременно нуждается в словах?.. уходила, случалось, даже и из-под венца. Легенды не лгали. Прочее не имело значения.
– Совсем?– еле вымолвил непослушными губами потрясенный Лерметт.
– Совсем, - решительно кивнул Эннеари.– Ты можешь говорить и делать что угодно. Нести ахинею и петь серенады. Слагать стихи и дарить цветы. Ловить слонов голыми руками за хобот и ходить на голове. Это не значит ровно ничего. Можно вытворять что угодно... можно даже лгать. В таких случаях вранье искренности не помеха...
– Понимаю, - прошептал Лерметт.– Кажется, понимаю.
– Еще бы тебе не понять, - ухмыльнулся Арьен.– Это ведь очень даже в твоей натуре. Точнее сказать, это и есть твоя натура.
– Странная натура для короля и прожженного дипломата, - возразил Лерметт.
– Прожженного - чем?– уточнил Эннеари.
Лерметт опустил голову.
– Ведь именно этим и прожженного, - безжалостно ухмыльнулся Эннеари. Насквозь. О чем тебе Сейгден, к слову сказать, как-то раз говорил, да только ты тогда не понял. А Сейгден редкостно умен - или ты в его уме сомневаешься?
– Нет, - с трудом вымолвил Лерметт.
– Интересное место этот Сулан.– Эннеари постарался придать своему лицу деланно-серьезное выражение, но кончики губ все равно подрагивали в улыбке.– Любопытное. Надо будет, как случай представится, наведаться туда. Непременно. Охота ведь понять, откуда там настолько умные люди берутся.
Лерметт взметнул на друга умоляющий взгляд, и Эннеари сдался.
– Согласен, не о Сулане и его короле сейчас разговор. Равно как и не о том, что ты изволил брякнуть. Должен заметить, что тебе и впрямь удалось изречь совершенно потрясающую ахинею... прими мои поздравления, мне такой полет мысли не по плечу. Но может, если я возьму у тебя пару-другую уроков...
– Я хоть и не Илмерран...– предостерегающе ухмыльнулся Лерметт.
Эннеари преувеличенно испуганным жестом прикрыл затылок обеими руками.
– ... но подзатыльник мне обеспечен - ты это хотел сказать, да? Прости, но ты неправ. То, что ты сказал, не имеет никакого значения - или ты забыл? Скорей уж мне интересно, что сказала Илери... или чего она не сказала... хотя и это не имеет значения.
– Не имеет?– враз похолодел Лерметт.
– Никакого, - отрезал Эннеари.– Ведь она тебя тоже любит.
– Откуда ты знаешь?– выдохнул Лерметт.
– Знаю, - твердо ответил Эннеари.– Уж поверь ты мне.
– Ты... спрашивал ее?