Ларе-и-таэ
Шрифт:
Тогда, посылая стрелу в полет, Арьен думал, что необходим именно присмотр. Да, ему отлично удалось напугать риэрнцев - ух, как они порскнули прочь от пруда! Однако не стоит преувеличивать могущество испуга. Загнанный в угол мерзавец способен на многое - вот уж в чем-чем, а в этом он имел возможность убедиться самолично. Стоило ему хоть на пару лишних мгновений промедлить в Долине, и Лерметта уже не было бы в живых. А все потому, что отравленный опальным канцлером отец Лерметта упомянутое свойство мерзавцев недооценил, а то и вовсе не принял в расчет. Эннеари его ошибку повторять не собирался - хотя бы уже потому, что за ошибку платиться придется вовсе не ему, а вот этой девушке с измученными глазами. Хорошо, если риэрнское хамье сидит по своим комнатам
Однако, поговорив с принцессой, пусть и недолго, Арьен понял, что не в одних только подпевалах Иргитера таится опасность. Есть и еще одна опасность, куда более насущная. Шеррин не просто нельзя оставлять без пригляду - ее и вообще нельзя оставлять одну. По крайней мере, сейчас. Нельзя оставлять ее наедине с собственными мыслями. После того, что случилось возле пруда - нельзя. А то ведь этак и с ума сойти недолго. Арьен всей душой, всем телом своим ощущал исходящее от Шеррин отчаяние. О да, она разговаривала вполне спокойно, она даже смеялась его шуткам... а отчаяние текло под покровом ее спокойствия своим чередом, словно талые воды, готовые взломать такой уже ненадежный лед. Оно не день и не два накапливалось, это отчаяние - и для того, чтобы заглушить его голос, мимолетной беседы с малознакомым эльфом никак уж не достаточно.
Впрочем - а так ли важно, почему нельзя оставлять Шеррин в одиночестве, если Эннеари так и так не собирается этого делать? Он ведь еще перед выстрелом решил, кому препоручить принцессу Адейны, покуда сам он будет заниматься ожерельем.
– Я хочу познакомить тебя с моими друзьями, - заявил он в ответ на вопросительный взгляд Шеррин.– Они тебе сразу понравятся.
– Они тоже знают истории про эльфов и слонов?– с улыбкой осведомилось Шеррин.
Вот это самообладание!
– Не только, - в тон ей ответил Эннеари.– Про трех эльфов и курятник медведя - тоже.
– Про чей курятник?
– Какая разница?– плутовски ухмыльнулся Эннеари.– Главное, что знают. Тебе нравятся жареные на костре охотничьи колбаски?
– Не знаю, - слегка растерялась принцесса.– Я вообще-то никогда не была на охоте. В Адейне кругом сплошные розы, лесов почти что и нет.
– Значит, нравятся, - нахально заключил Эннеари.– Тогда пойдем скорее, а то все колбаски без нас слопают.
Он намеренно сказал "слопают", а не "съедят" - сам не зная, почему. Просто так было правильно. Здесь и сейчас - правильно.
– Понимаешь, - рассказывал Арьен, ведя изрядно сбитую с толку принцессу рука об руку, - в нашей Долине круглый год сплошное лето. На снег, если захочется, мы и в Пограничных Горах наглядеться можем, а вот весна, осень это нам в диковинку. Пока для нас покидать Долину было запретно, кое-кто удирал, конечно, тихомолком - но все сплошь опять же летом. Весну мы в этом году увидели...– Арьен мимо воли мечтательно улыбнулся, припомнив свое знакомство с весной.– А вот осень... осень эта для большинства из нас первая. И загнать эльфийское посольство чинно трапезничать в пиршественной зале я просто не могу. Да и не хочу, по правде говоря. Мне хоть осень видеть и доводилось, а все едино глаз оторвать никаких сил нет. Век бы смотрел... и того мало.
– Значит, мы идем не во дворец?– уточнила Шеррин.
– Конечно, - отозвался Арьен.– Разве во дворце можно развести костер? Знаешь... Найлисс, конечно, сказочно красив - я и представить себе не мог такой красоты - но если бы не посольство, мы бы до зимы в лесу сидели и любовались. Ладно... здешний дворцовый парк тоже неплох. А вот будущей осенью...
Эннеари замолк на середине фразы: оказывается, они уже пришли - а он за беседой и не заметил. Вот и костерок, против всех и всяческих правил разожженный в дворцовом парке с соизволения
короля... а вот, кстати, и сам король - уплетает колбаски наперегонки с эльфами. Нет, действительно ведь кстати.Прозрачная жаркая листва пламени колыхалась на ветру. Костер был прекрасен, и в любое другое время Арьен непременно отдал бы должное его упрямой переменчивой прелести - но сейчас он едва ли не заставлял себя глядеть на огонь. Глядеть - и любоваться, и наслаждаться им, и радоваться, и слушать, как звенят угольки и потрескивает хворост... чтобы хоть ненадолго заглушить тяжкий рев совсем иного пламени - того, которым был он сам, пламени безысходного гнева. Он не может, не должен... в конце концов, он не в Долине!.. да и вельможные наглецы вряд ли приедут из своего Риэрна в Долину... хотя бы потому, что их впустят - недалеко... совсем недалеко ровно настолько, чтобы Порог не пачкать... у эльфов очень немного законов, зато соблюдают их крепко... все, что на расстоянии полета стрелы от Долины под властью эльфийских законов, об этом же все знают... а вот знают ли эти холеные крысы, что для законов Долины они уже все равно что мертвы... но он не должен, но он не может, но они никогда не приедут в Долину... что чувствует пламя, когда не может добраться до мерзкой падали и испепелить ее, потому что ветер дует огненной стене навстречу?
– Арьен, - умело пряча тревогу, спросила Илери, - что случилось?
Вот тебе и раз. Старался, старался взять себя в руки - и все впустую.
– Ничего особенного, - отозвался Эннеари.– Так... побеседовал малость с красивыми мальчиками.
Для Лерметта - а уж тем более для Ниеста, Аркье и Лэккеана этих слов было более чем довольно. После прошлогодних событий слова "красивые мальчики" имели в устах Эннеари один-единственный смысл. Остальным - даже и Лоайре, даже Илери придется чуть поднапрячь память, чтобы понять, что он хотел сказать... и чего он сказать не хотел - по крайней мере, вслух, при Шеррин. Пережить унижение и страх само по себе тяжко - но еще и слушать, как твой избавитель повествует о твоем унижении, но переживать его заново, но быть еще раз униженной перед теми, кого судьба избавила от этого зрелища...
Никогда.
И вот пусть только попробует хоть кто-нибудь потребовать разъяснений!
Арьен опасался понапрасну. Разъяснений не потребовал никто. В самом деле - кому нас и понять, если не друзьям? Всего за несколько кратких биений сердца его слова были поняты, и поняты правильно: Арьен только что столкнулся с мерзавцами, говорить о которых не может - потому что он не один.
– Очень красивыми?– со значением спросил Лерметт.
– Очень, - в тон ему ответил Эннеари, шагнув к костру. На какой-то миг сомнение едва не одолело его: он никогда не делал этого для человека - так сможет ли Лерметт...
Не давая себе времени задуматься, Арьен мнимо беспечным движением слегка взмахнул рукой - и пальцы его срезали крохотный язычок пламени.
– В конце концов, ты здесь хозяин, - усмехнулся Эннеари, украдкой от Шеррин касаясь руки Лерметта.– Тебе лучше знать, какие.
Обрывок пламени, теперь уже не рыжий, а струисто-синий, покорно скользнул с пальцев Арьена к Лерметту. Тот и виду не подал - но в глубине его глаз летящая стрела перечеркнула столпившихся у пруда. Именно так, Лериме. Ты здесь хозяин - и лучше бы тебе знать, что бродит во плоти по твоему парку. Лучше тебе увидеть все собственными глазами.
– Да ты присядь, расскажи толком.– Ей-ей, Лерметт держится молодцом только над верхней губой выступил холодный пот... можно подумать, ему не впервой брать Огонь Видения в руки - а ведь даже для эльфа в первый раз это изрядное потрясение.
– Недосуг, - улыбнулся Арьен.– Мне нужно отлучиться... ненадолго.
– Чтобы продолжить беседу?– Лоайре азартно подался вперед.
– Нет, - невольно поморщился Эннеари.– Чтобы вернуть на место утраченное сокровище.
– А нам ты его так и не покажешь?– загорелся Лэккеан.