Чтение онлайн

–  Точно не скажу, но за последние лет пятнадцать могу поручиться, незамедлительно ответил Лерметт.

–  Может, все-таки...
– Эннеари призадумался.

–  Я тоже надеялся, что "все-таки", - сухо фыркнул Лерметт.
– А чтобы удостовериться, съездил к морю. Вот как только турнир окончился, сразу же и поехал.

–  А море тут при чем?
– удивился Эннеари.

–  В рыболовных портах побывал, - продолжал Лерметт как ни в чем не бывало.
– На улов посмотрел, с рыбаками поговорил, легенд наслушался, архивы поворошил. Кое-где в ратушах замечательно полные архивы попадаются. Ну, все и встало на свои места.

Он задумчиво тронул корону, и она закачалась на

подлокотнике.

–  Ты спрашивал, при чем здесь море?
– вздохнул он.
– Какое отношение имеет улов трески и тунца к степным цветочкам?

Нет, Эннеари уже не спрашивал - ибо начинал понимать. У него спина захолодела от ужаса.

–  Меняются морские течения, - очень обыденно пояснил Лерметт.
– Это бывает. Очень редко, правда, даже по вашим меркам редко, но все-таки бывает. Там, где раньше было течение, теперь ничего нет. А с течением меняется и ветер. Прежние ветры уже не приносят в степь достаточно воды, чтобы там цвела амара. Да и самих прежних ветров почитай, что уже нет.

–  Засуха, - деревянными губами еле выговорил Эннеари.

Лерметт кивнул.

–  И какая! Не на годы - на века. Я когда все воедино свел, мигом помчался в Арамейль.

Так вот оно что!

–  Понимаю, - тихо сказал Арьен.
– Гномы в степи бывают страшно редко, да и кто бы им стал про цветочки рассказывать. Ничего бы они не заметили. Да и моря они не любят. Нас в степи и подавно с незапамятных времен не видывали. А сами степняки наверняка заметили - но вот понять, что на сей раз засуха пришла не просто надолго, а... словом, некому разобраться было. Понимаю. Такое наблюдение стоит цепи почетного доктора Арамейля.

–  Такое наблюдение ничего не стоит, - свирепо отрезал Лерметт.
– В Арамейле, знаешь ли, тоже не дураки сидят. Но там решили, что раз уж у нас еще есть в запасе около тридцати лет, я вполне могу успеть... если постараюсь, ясное дело. И если очень повезет.

–  Успеть - что?
– оторопел Эннеари.

–  Остановить засуху, конечно, - прежним будничным тоном отозвался Лерметт.
– Арьен, поверь, у нас нет другого выхода - просто нет. И у вас тоже. Затем я тебя и хотел позвать.

–  Тогда объясни подробнее, - взмолился Эннеари.
– Ты об этом не первый год размышляешь, но для меня-то все это внове. У степняков, и точно, нет выхода - но у вас-то почему его нет? И уж тем более у нас?

–  Что правда, то правда, - язвительно откликнулся Лерметт.
– Долины эльфов никакой суховей не коснется. О Пограничные Горы любой ветер разбивается. А ты головой подумай, Арьен! Шесть веков тому назад на государства Заречья степь погнала засуха - которая длилась, между прочим, всего четыре года. Года, Арьен, а не века! Но ей этого хватило, чтобы изглодать степняков до костей. Черта с два лучник Илнет сумел бы закончить войну, не прекратись засуха. Победа там или не победа - степняки продолжала бы двигаться за реку. Пока не полегли бы все до единого - или пока от нас бы никого не осталось.

Он на мгновение примолк, переводя дыхание.

–  А сейчас нашествие повторится - в таком жутком виде, что тогдашний завоеватель от ужаса взвоет в своей могиле. Все эти века степь воевала с нами почти понарошку, традиции ради. Через двадцать лет дело пойдет всерьез. Жизнь - это ведь очень даже всерьез, правда? Вся степь, вся до последнего человека, Арьен, до последнего младенца... и я даже думать не хочу, что останется от Восьми Королевств. В любом случае того, что останется, хватит ненадолго.

–  Почему?
– сдавленно спросил Эннеари.

–  Да потому, что скотоводы не умеют пахать! Эта земля, если за ней не ухаживать, не даст ничего. Разве что Сулан с его лугами, да и то едва ли.

Это ведь не дикие луга. Но даже если степняки вдруг научатся работать на земле... это всего лишь отсрочка.
– Лицо Лерметта было исполнено мрачной решимости, словно он сам был степняком, которому предстояло разобраться в устройстве плуга.
– Когда степь окончательно станет пустыней - по вашим понятиям, довольно скоро - река не удержит ее. Тем более с такими горе-земледельцами... никак не удержит.

–  А-а!
– выдохнул Эннеари.

–  Начинаешь понимать?
– горько усмехнулся Лерметт.
– Уйти от пустыни не удалось, она настигает... а за горами такая благодатная земля, которой все нипочем. Совсем рядом, рукой подать - только перейти через перевал, и вот она! Эльфов там не так уж и много, да вдобавок они заелись, эти стервецы остроухие - а здесь детишки с голоду пухнут. Продолжать?

Эннеари стиснул зубы.

–  Ни у кого нет выхода, - резко подытожил Лерметт.
– Только у степи его нет почти сейчас, у нас - завтра, а у вас - послезавтра. Время, Арьен, время! Всего да ничего, считанные месяцы - если сейчас не начать, так и будет. А я не хочу видеть под конец жизни, как Найлисс заполыхает оттого, что тысячам тысяч людей нечего есть! И умирать, зная, что пепел Долины эльфов осыплется на мою могилу, тоже не желаю.

–  Ты знаешь выход?
– осведомился Эннеари.

–  Да, - коротко ответил Лерметт.

Он снова до хруста заломил пальцы.

–  Если очень повезет, можно успеть. Ты мне для этого и нужен. Без вашей помощи ничего не выйдет. Хорошо хоть, ты и сам все понимаешь - ни просить, ни молить не надо. А ведь мне еще такую уйму народу уламывать придется. Умолять их сделать то, что им самим нужно до зарезу - в голове не укладывается!

Лерметт обратил на Эннеари тихий серьезный взгляд.

–  Знаешь, - молвил он, - ты мне очень нужен. Я никогда прежде смерти не боялся, не боюсь и сейчас. Но я боюсь умереть раньше, чем успею сделать все, что нужно. По крайности, ты присмотришь, если я...

–  Сам присмотришь, - рявкнул Эннеари.

–  Как получится, - возразил Лерметт.
– Ну почему мы, люди, так мало живем? Мне сейчас и трех жизней недостаточно. Пять бы... тогда, может, и успел бы сделать все, как надо.

А вот затем я сюда и приехал, с веселой злостью подумал Эннеари. Но тебе я об этом не скажу. Пока не скажу. Незачем тебе до поры об этом знать.

Первое утро во дворце оказалось совсем не таким, как Эннеари ожидал особенно после того, как узрел воочию проникновенную красоту Найлисса. Такую красоту способны сотворить лишь создания возвышенные, утонченные - это же ясней ясного. Люди, одним словом. Пусть даже и вместе с гномами, но Найлисс строили люди, и возвышенность их натуры проявила себя как нельзя более явственно - и захочешь забыть о ней, так не сможешь. А существа возвышенные, как известно, отличаются утонченностью мыслей и чувств. Утонченность же предполагает некоторую хрупкость. Люди недолговечны и хрупки, как все изящное, а потому им никак уж не достаточно той малости сна, которой эльфы могут обойтись даже и с избытком. Это Арьен после прошлогодних скитаний в обществе Лерметта запомнил крепко-накрепко. Люди спят много и просыпаются разве что с рассветом. Ну, ничего - вряд ли можно причесть к серьезным лишениям необходимость дожидаться пробуждения остальных обитателей дворца. Чтобы не пришлось потом утихомиривать недовольных, Эннеари еще дома всем все объяснил наперед - а завидев выражение лиц Аркье, Ниеста и Лэккеана, прибавил для наглой троицы особо, чтоб не смели устраивать каверз, покуда гостеприимные хозяева еще вкушают предрассветный сон. И в остальное время тоже чтобы не смели - ясно?