Кратчайшее расстояние
Шрифт:
– О, фотки есть!
– обрадовалась я.
– Надо для семейного архива попросить.
– Мила, любимая моя. Родная, - он потянулся, ласково погладил меня по лицу. Прижалась к ладони, закрыла глаза.
– Я так счастлив, так люблю тебя... Ты самая красивая, нежная, самая-самая...
Подползла поближе, осторожно перевесилась через детей, потянулась. Мы целовались, внутри сладко тянуло и екало. Вот, оказывается, какое оно, счастье...
– Постой, - я прокрутила в голове чистосердечное признание.
– А детей? Ты что, детей не любишь?! Ты про них ничего не сказал!
Игорь рассмеялся, прижал мою голову к плечу.
– Глупенькая, как же не люблю, - шептал он мне в ухо.
– Больше
Поздно, дети уже обиделись. Иначе зачем бы так полночи орали?
Глава 19. Основной инстинкт.
Дети плод и награда для нашей любви,
Испытание, счастье и чудо...
Дети дарят улыбки и крики свои,
И любви отражением будут.
И с ребенком в любви появляется ось,
Словно солнце и центр вращенья,
Все меняется, вспомни, как прежде жилось,
И умильно вздохнешь в восхищении...
Но представьте, что стало светил этих три,
Вдруг, внезапно, на раз и свершилось!
Катаклизм! Ураган! Наше счастье, смотри,
Увеличилось... нет, растроИлось!
Втрое больше любви, беготни, суеты,
Втрое больше забот и пеленок,
Словно стрелка секундная мечешься ты,
На руках неизменно ребенок!
Втрое больше улыбок (и криков, увы,)
И пустышек, и памперсов - втрое,
Дети дар, но еще испытанье любви,
Но родителей все-таки двое...
И, в четыре руки обнимая детей,
Их качая, кормя, пеленая,
Ты шепнешь: "Я люблю" половинке своей,
И услышишь: "Я тоже, родная!"
(Стихи Татьяны Резниковой)
Да что так жарко, Игорь отопление включил на полную? Я задрыгала руками-ногами, спихивая одеяло, а оно не сбрасывалось и не сбрасывалось.
– Мила, - тронул за плечо Игорь.
– Разденься, ты мокрая вся.
Открыла глаза, проморгалась. Я лежала в гостиной на диване, в зимнем комбинезоне, шапке и в одной кроссовке. Вторую кто-то из собак утащил, наверное. Охая, села, расстегивая молнию, потерла затекшую спину. Зевнула не хуже Майора, во всю пасть.
– Сколько времени, Игореш?
– муж стоял рядом и улыбался.
– Девять.
– Как девять?
– я подскочила.
– Я два часа проспала?!
– Ты пока одевалась, я детей вниз перенес, пошел кофе варить и завтрак делать. Ты сидишь, кроссовки шнуруешь. Минут через пять думаю - что ты там делаешь? Выглянул, а ты свалилась и спишь.
– Что ты меня не разбудил?
– обвинила я, протягивая руку.
– Я так никогда бегать не начну. И не похудею!
– Я тебя будил, - Игорь поднял меня с дивана.
– Предлагал раздеться и идти досыпать. Через двадцать минут бросил, ты даже на Маргаритку не отреагировала, а она орала, как будильник с повтором.
– Опять, - не удивилась я.
– Что, снова на ручки?
– Она грудной ребенок, а не кроватный, сама говоришь. Иди раздевайся и поешь, а то скоро все проснутся.
– А бегать? Тебе ведь тоже надо, - во мне боролись голод и упрямство.
– Да не обязательно утром бегать. Днем, или вечером, по очереди. Пошли, пошли, - забрал у меня одежду, обувь, подтолкнул к двери.
– Я про худеть, он про еду, - бурчала я на ходу.
– А что есть? Опять каша?
– Рисовая, размазня, как ты любишь. На обед что хочешь - курицу или паровые котлеты?
– Жареную?
–
– Жареную буду!
– Катя сказала, жареное детям вредно.
– Катя всегда так говорит. Нашим детям все, что вкусно, не вредно.
Что я все 'дети', да 'дети'? У них же теперь имена есть. О, про именование стоит рассказать подробно. Саму процедуру отложили до возвращения отца, но регламент утвердили. На бумажках написали мужские имена парами, примеры: Матвей и Елисей, Платон и Гордей, Борислав и Святослав, Борис и Глеб, Алексей и Александр, Никита и Кирилл. Женское имя было только одно - все горой стояли за Людмилу. Я была категорически против еще одной Милочки и вообще, хотела назвать дочку Евдокией, Дусей. Стоило сказать - родня стала всякие скептические звуки издавать, а папа...
– Прасковьей! Прасковьей назовите! Что Дуней-то? 'Девушка Прасковья, из Подмосковья', - трубно запел родной отец, видно, что-то из далекой молодости.
Я махнула рукой и дала слово, что как Игорь детей назовет, так и будет. Он и назвал, в честь дедов. Евгений и Вадим, вернее, Вадим и Евгений, если по старшинству. А дочку - Маргаритой, жемчужиной. Действительно, как еще? Была бы в святцах Сапфира, так бы назвали, драгоценность эту.
Мне два раза повезло. Первое - мальчишки спокойные, по крайней мере, не орут без причины, как сестричка. Второе - у меня есть муж.
Игорь очень заботливый отец, встает вместе со мной ночью на кормление, тем более, что молока на троих у меня уже не хватает, и я кормлю детей по очереди. Пока я кормлю счастливчика, остальные давятся детским питанием. Еще он встает, когда они плачут, пукают и какают. Носит на руках, гладит животы, моет попы. Ни разу мне не сказал 'я не умею' или 'я их уроню', как девочки на работе сплетничали.
Есть еще общее везение нашего века - памперсы и стиральные машины - автоматы. Дети с двух недель в ползунках. Как раньше наши бабушки пеленки метровые стирали, подгузники марлевые? Где они их сушили? У нас машинка не выключается, вдоль всех батарей сушилки с детскими вещами, баню Игорь чуть не каждый день с той же целью топит. Глажка - процесс, описанный Джеком Лондоном в романе 'Мартин Иден'. Брр... Действительно, зачем мне пробежка, спросите вы? Честно? Сбежать от 'три таза повесила, два таза сняла' и от этой самой глажки. Спасибо, опять Игорь помогает.
Я, кстати, пресс начала качать. Ну, как начала... Легла, попыталась туловище от пола оторвать. Кряхтела, охала, сопела - ни с места. Подползла, засунула ноги под диван. Хорошо, Игорь на нем сидел, а то подняла бы. С трудом десять раз сделала, задохнулась. Эх, на тренажеры бы, в спортзал центра... Мечты, мечты. Ничего, скоро будет слякоть, переберемся в городок, будем ездить по очереди.
Ладно, хватит медитировать и лактозу вырабатывать. Сирена заработала, кормить пора.
Пересидели апрельскую грязь в городской квартире, несмотря на возмущение собак и кота. Подросшим собакам (полгода уже, такие поросятки полметра высотой и весом по двадцать кил выросли) тесно и скучно. Гулять по целому дню, как в деревне, не отпускают, спать на улице не оставляют. На балконе петь песни и лаять запрещают. Кот у нас существо домашнее, на улицу ходит редко и только в сухую погоду. Казалось бы, ему-то что? Так нет, бродит из угла в угол, ноет - не дома. Хорошо хоть Игорь с животными занимается, а дисциплину им еще свекор начал прививать. Так что по мебели не скачут, обои не дерут, обувь не грызут. Но совершенно точно, нам что-то предстоит придумать, если мы собираемся жить какое-то время в городке. Собак придется на даче оставлять, и ездить каждый день кормить? Научить их холодильник открывать и воду в мисках менять? Ладно, я подумаю об этом через полгода.