Кратчайшее расстояние
Шрифт:
Старший мой, серьезный мужичок. Поправила бирку, покачала головой. Неужели и это мое?! 'Серебро, мальчик, 2820/50, 08.01**, 23 час. 45 мин.' Ест, вздохнет и опять ест. Основательный. Как это..? Степенный, вот.
– Люда, да что ты ревешь?
– воззрилась на меня Надежда Петровна.
– Грудь болит?
– Нееет, - с подвываниями ответствовала я.
– Это я от счастья-аааааа!
Нас выписали на десятый день, Катерина Юрьевна аккурат в это утро собралась рожать. Она в соседней палате лежит, ходила ко мне на мастер-классы, я-то теперь опытная. Вообще, меня раньше хотели выгнать, но я упросила, что бы с детьми. Забирали торжественно, на
Наконец-то дома! Тихо, снежок, солнышко. Постояла на крыльце, подышала, даже голова с непривычки закружилась. Внутри уже суетились, слышно, как мама командует: 'Руки! Руки мыть всем, потом детей трогать!' Повесила в шкаф шубу, присела снять сапоги. Из-под обувной полки высунулись два черных носа, понюхали.
– Вы что тут делаете, разбойники? И где третий?
– Кисю дай!
– сказал за спиной требовательный голос.
– Дай, казала!
Носы немедленно спрятались.
– А где ты киску видишь?
– обняла я Милу-младшую.
– Воть!
– пальчик ткнул куда-то в потолок. Я посмотрела. На верхней полке между шапок сидел котенок. Морда у Сушки выражала обреченность.
– Я не достану, Мил. Видишь, у меня ручки не дотягиваются?
– Папа! Хочу кисю!
– племяшка вывернулась у меня из рук и убежала за помощью.
– Прячься лучше, - посоветовала я коту.
– Папа Макс дочку всяко больше тебя любит.
– Милка, где застряла?
– выглянул папа.
– Пойдем, посмотришь, что мы тут вам сделали-то!
Как я их люблю! Они купили две или три даже приставные кроватки и собрали из них одну большую, дети в них не вдоль, а поперек лежат. Первоначальная конструкция не предполагала, а они умудрились такой девайс смастрячить! Она качается! Мягко ходит влево-вправо по направляющим, лежи себе, качай.
– Спасибо!
– обняла отцов по очереди, поцеловала. Вадим Олегович смущенно крякнул, папа чмокнул в ответ.
– Здорово!
– И столик вот тебе, - гордо продемонстрировал папа.
– С бортиками, не укатятся. А в кухне манежик. Имей в виду, там пол дополнительно теплый!
– Погоди ты, - уняла его мама.
– Дай отдохнуть девчонке, помыться. Ей кормить скоро, пеленки менять.
– Ну что, сват, по маленькой?
– покладисто согласился папа.
– Макс, ты где там?
– Начинается, - заворчала мама, выходя вслед за отцом из спальни.
Закрыла дверь, села на кровать. Стопка детей аккуратно лежала на правом боку. Взяла со столика планшет, набрала.
– Игорь, - задохнулась.
– Мы дома. Смотри.
– Прости меня!
От неожиданности выронила планшет, подобрала мужа вверх ногами.
– За что?!
– Такой день, а ты одна. И всю беременность...
В доме куча народу, но я поняла его.
– Игорь, что за ерунда! Нет, ты не подумай, мне без тебя плохо, очень, я утром поплакала даже, так надеялась, что тебя отпустят, хоть и знала, знала, что не будут медики рисковать. Но ты ведь не сам, я имею в виду, ты же не бросил нас, - сбивчиво говорила я.
– Я так горжусь тобой! И ты скоро будешь дома. И пусть только попробуют тебе отпуск не дать!
– Не плачь, Мила. Я...
Тут где-то у него за стенкой раздался рев.
– Что у вас там?
– вздрогнула я.
– Хоккей, что ли?
Видно было, как Игорь отвернулся и прислушался.
–
Нет, это Артема поздравляют. Катя смс-ку прислала.У меня тоже зажужжало, на экране всплыло сообщение: 'Родили невест вашим Серебрятам'.
Первого февраля я встала пораньше... Ну, вообще-то я теперь всегда рано встаю, у нас же кормежка с шести, в удачные дни. Но, поскольку у меня четыре няньки на троих детей, мне потом дают выспаться. А сегодня Игорь приезжает, карантин закончился. И я не легла, а пошла пробовать как-то себя в привлекательный вид привести. Встала в ванной у большого, до пола, зеркала. Так, волосы. Здесь все в порядке, я неделю назад была в салоне. Лицо. Как будто тоже самое, что в мае. Руки. Мдя... Так себе маникюр, хирургический. Грудь. Мне девчонки недавно картинку прислали, про размеры лифчиков, у меня точно 'Охренеть', или даже чуть побольше. Ниже лучше не смотреть, сплошное тесто. Ноги. Ноги как ноги, стойко носили мои шесть пудов, теперь отдыхают. Заслужили свежий педикюр, ярко-вишневый. Спина и попа. Тоже пока лучше не смотреть. И не показывать... Даже хорошо, что мне пока нельзя любовью заниматься. Ничего, Мила, ничего, скоро можно будет бегать и пресс качать. Будешь опять красивая. Заплела косу-обратку, накрасила ресницы, подвела глаза. Хоть что-то.
Часов в одиннадцать старшие Серебро уехали за сыном. Мама суетилась на кухне, я одела сытых и мытых детей в парадное и позвала папу, помочь.
Уложили тройняшек в кроватки в столовой, я ревниво поправляла штанишки и распашонки, гладила круглые головенки.
– Ты вот что, Милка, закажи нам с матерью билеты на самолет, на послезавтра, край на четвертое. А ты, Татьяна, завтра потихоньку сумки начинай собирать.
– Да ты что?!
– повернулась от плиты мама.
– Куда мы поедем?! Люда только родила, троих! Ей помощь нужна!
– Таня, да ты пойми, - папа уселся у разделочного стола.
– Они с Игорем не виделись больше полгода, он летал, потом опять под замком в четырех стенах, приедет, а у них не дом, а коммуналка. Эка радость - теща навеки поселилась, Тут и святой, - потряс папа воздвигнутой дланью, - с катушек съедет. Пусть одни поживут, справляться не будут - обратно приедем.
– Люда, а ты что молчишь?
– воззрилась на меня мама.
– Ты дочь сюда не приплетай, - не дал мне ответить папа.
– Что она тебе скажет? Мама, ехала бы ты отсюда?
Меня выручила дочка. Завозилась, захныкала, завопила, была затискана и зацелована. Мама молча сопела, и даже, кажется, шмыгала. Я сделала вид, что не слышу. И правда очень хотела остаться только своей семьей.
Мои родители уехали через три дня, как и собирались, родители Игоря - через неделю после них. Договорились вернуться в июне, на мой день рождения и крестины. Ну, или раньше, если 'караул' крикнем.
В первый одинокий вечер мы искупали детей (я уже справлялась на твердое 'хорошо'), в четыре руки одели. Я ушла в душ, а когда вернулась, Игорь лежал на кровати и тренировал детей толкаться пятками. Я смотрела на крошечные лапки на большой ладони и мне опять хотелось плакать. Легла по другую сторону, легонько, как хрупкие цветы, касалась наших детей.
– Мила, ты такая интриганка, - похвалил меня муж.
– Ты ухитрилась скрывать от меня, что беременна тройней, пока не родила. Ты когда позвонила и сказала, что у нас два сына и дочь - не поверил, думал, разыгрываешь, или у меня опять галлюцинации.
Я хихикнула.
– У тебя в трубке такой голос растерянный был, я даже не понимала сперва, что ты мне отвечаешь.
– И вид тоже. Мужики ржали и фотографировали. Потом над Артемом прикалывались, что жена тоже сюрприз готовит.