Красный Архонт
Шрифт:
Надежда редела, как и ряды Имперских войск. Племя Лося продавливало оборону врага всё глубже и сильнее. Поднимавшиеся на стены племенные воины становились покрытыми в доспехи, только сейчас, стен достигла тяжелая пехота кифрезов.
Дикари должно быть сильно удивились, когда чешуйчатые нагрудники и тонкие копья сменились на красную броню и искусные мечи. Гвардейцы пришли на помощь словно из ниоткуда. Кайвин чувствовал себя беспомощным котенком, когда гиганты все же дошли до башни. Над ним возвышался ухмыляющийся дикарь, северный человек замахнулся массивной булавой с черепами на шипах, дозорный попрощался с жизнью, страх смерти погрузил мир в тонкий слой темноты.
Тогда, он услышал громкий лязг, вставший перед ним гвардеец, без затруднений
— Ничего вам доверить нельзя.
Он присоединился к битве, оставив Кайвина и сержанта в башне, ударом щита он сломал шею одного дикаря, к другому врагу он подпрыгнул, в воздухе разрубая его плечо до ключицы, вторым ударом протыкая лицо клинком. Кайвин часто не мог уследить за движениями гвардейцев, их мастерство и их кровь создавала из них истинных бесстрашных воителей, по сравнению с ними, он был ребенком с мечом.
Во главе с капитаном, гвардейцы-лучники выстроились перед вратами, вместе с ними находилось несколько отрядов копейщиков и мечников, их задачей было устранение самых опасных врагов — гнево-медведей и наездников на лосях. Впереди стрелков, цельнометаллической преградой построились линией драггерноты, лучники не сомневались в боевом мастерстве старших тяжелобронированных соратников, солдаты знали насколько прочные их доспехи, кифрезы поймут, что не только они одарены нечеловеческой силой.
За их спинами пролетал Император, вместе с телохранителем и остальными гвардейцами снизу, он направлялся в самую гущу битвы, солдаты должны были увидеть его крылья, узреть легендарный клинок и доспехи, и понять, что каждый Император Вайкрита сражается бок о бок с простым людом.
Он влетел на голову дикаря, могучим ударом прорубая насквозь троих врагов. С удивительной пластичностью, Император перемещался между рядами врагов и друзей, каждое мгновение он оказывался в другом месте, пинками сбрасывал лестницы, наносил удары в спины пробивая сразу нескольких толпящихся дикарей. Большинство пехотинцев не поняло кто пришёл к ним на помощь, пока над их головами на пролетел облаченный в легендарные доспехи воин. Проносясь над дикарями, Кенерик разбивал их головы сабатонами, разрубал их ряды взмахами Покорителя, из его рта вырывался поток раскаленного пара под колоссальным давлением, от которого кожа дикарей краснела, отслаивалась и покрывалась лопающимися жёлтыми волдырями.
Сопровождающие гвардейцы и без крыльев легко залезли на стену, острые когти и могучие прыжки помогли им в этом. Гвардия постоянно атаковала метальщиков копий, ставшие спускаться заметно чаще драконы приносили заметно больше пользы. Тайфанг одним прыжком достиг стены, равномерными методичными взмахами секиры, он с легкость прорубался сквозь группы дикарей. Он посмотрел снизу на осадную лестницу, по ней ползли жаждущие битвы дикари, сквозь щели закрытого шлема Тайфанга им на головы посыпался красный жгущий плоть порошок. Через несколько секунд взрывной порошок оглушительно громко взорвался, от лестницы и дикарей остались обломки и ошмётки.
Воодушевленные подвигами Гвардии, пехотинцы собрались с духом, ужас в их криках сменился на справедливую ярость. Кайвин ощущал себя сильнее, при виде силы героев Империи. Невероятно осмелев, он высунулся из башни, и точным ударом проткнул висок, дикарю, которому не повезло смотреть в другое направление.
Империя теснила кифрезов сильнее с каждым мигом, большинство лестниц расплавились, взорвались и уничтожились другими способами. Драконы сосредоточили огонь по стоящим у врат врагам. Неиссякаемая снежная орда теряла в количестве, но боевых зверей и наездников оставалось ещё слишком много, чтобы они могли отступить.
Храбрый чёрный дракон спустился на землю, и вонзил когти в бока гигантского медведя. Мохнатый
зверь взревел, он поднялся на задние лапы, и схватил ящера за шею, опрокинув его на землю могучим броском. Дракон зашипел, пастью, он вцепился в заднюю лапу медведя, и потянув, также уронил его. Медведь упал на спину, деревянная платформа с дикарями-копейщиками на ней были раздавлены под массой боевого животного. Дракон подскочил на опрокинутого медведя, и двумя ударами когтей разорвал ему горло. Злобно смеясь, ящер покинул истекающего кровью зверя.От деревянных врат разлеталось всё больше кусков, но огромным медведям пришлось бы проломить металлическую решётку. Лучники внимательно наблюдали за лебёдкой с цепью, отвечающую за поднятие железных врат.
Со стены упал один племенной воин, гвардейцы посчитали его скинутым со стены трупом, или дикарем, который станет таковым после приземления. Они перестали так думать, когда вокруг него обвилась стужа, поток холодного воздуха замедлял его падение.
— Хвала Халлу Совы! Я отправляюсь в Унделигзал! — Гневно ревел парящий в воздухе воин при виде во много раз превосходящих числом гвардейцем, дикарь поблагодарил спасительное колдовство, и принял неотвратимую судьбу.
— Не дайте ему дойти ему лебедки! — Приказал капитан, указав на врага клинком.
Стрелы сорвались с луков, но были в один момент перехвачены потоками ледяного ветра, стрелы отклонились от только достигшего земли дикаря. Не дожидаясь приказа, драггерноты оставили лучников, лязгающим бегом, они обгоняли легко защищенных пехотинцев, ледяной ветер не сможет остановить их топоры как стрелы. Схватившись за рычаг обеими руками, дикарь использовал всю свою недюжинную силу, лязгающая решетка быстро поднималась, в конечном итоге, сформировав достаточно большой проход. Вокруг подъемного механизма закружилась вьюга, цепь лебедки полностью обледенела сверкающим льдом, механизм безнадежно застрял. Драггерноты достигли дикаря слишком поздно, окружив его с трёх сторон они не дали ему никакого шанса, один взмах отрубил его ноги, удар булавы размозжил его голову по снегу. Гвардейцы не догадывались о великом счастье исполнившего свое предназначение воина.
— Да согреет твою душу Унделигзал. — Пронесся где над головами тяжелых гвардейцев шепот.
— Цепь! — Проскрежетал бронированный гвардеец.
Его собратья обрушили на заледеневшую цепь всю силу своих ударов, сама земля тряслась под их мощью, вибрации ощущали гвардейцы-лучники и бьющиеся на стенах пехотинцы. Все без толку, на странном синем льде не образовалось и трещины.
Гигантские медведи проломили врата, древесина недолго удерживала удары их могучих лап, поднятая решетка больше не была их преградой. Впереди обычных бурых гнево-медведей, рвалась в бой закованная в ржавую грубую броню медведица-шатун, ее шерсть и когти покрыты засохшей кровью, из клыкастой пасти лилась желтая пенистая слюна, глаза обезумевшего зверя остановились на одном из драггернотов. Рванув на немыслимой скорости, медведица разорвала гвардейца десятком ударов за пару секунд, толстая броня нисколько не замедлила её. Она издала холоднеющий душу рёв, пехотинцы в ужасе убегали прочь.
В Племенных Землях нет зверя страшнее, чем впавшая в кровавое безумие медведица, потерявшая своих детенышей после летней спячки.
В лагерь прошли остальные враги, огромные медведи ударами лап превращали в кровавую кашу целые отряды пехотинцев. Метатели копий на их спинах били далеко и точно. Гвардеец лучник целился в глаз гигантского медведя, но его голову с плеч снесло стремительно летящее копье.
Дикарей оставалось на стенах меньше с каждой секундой, мышцы Кенерика невыносимо ныли, Мираред часто ему говорил, что иногда лучше сохранив силы, пожертвовать скоростью, но Император вновь забыл совет. Каждый раз, когда мимо его головы пролетало копье, когда огромный молот приземлялся на то место где мгновение назад стоял он, он чувствовал, как сердце страдает, качая океан драконьей крови. Мир вокруг него исчез, остался только клинок, и шеи врагов.