Красный Архонт
Шрифт:
— Кончай с этой ванилью. — Очнулся Мираред, поняв, как сильно он об этом задумывается. — Это дипломатический визит. Королевство Катель одно из немногих наших настоящих союзников. — Напоминал он себе, пытаясь отвлечься от незабываемого аромата.
Бросив взгляд в раскрытое окно, он увидел Дворец Архонтов, который словно гора, был виден за многие тысячи миль. Мираред ощутил на себе чей-то взгляд, растерянный и ищущий помощи.
— Сначала нужно сообщить господину Императору.
Он тут же начал приготовления. Времени на визит оставалось не так много, а на истинную причину визита еще меньше. Ему предстояло множество дел. Но первым делом он решил начать разговор с Кенериком.
Знакомые каменные двери приветствовали его. Высеченные
Некоторые архонства способны существовать без своих архонтов. Например, Корпуса Когтей чаще остальных переживали потерю своего высшего дракона. Федликс проделал достаточно работы чтобы обеспечить полную автономность и независимость Труфикаторов от него, в наследство своим служителям закона, он оставил десятки тяжелых томов. Бессмертному Авангарду будет значительно сложнее, если они бы лишились снаряжения и оружия из тела и металла Хидринара, но они скорее всего продолжали бы служить Вайкриту, наступая в первых и отступая в последних рядах, пускай и сильно ослабленные. А вот с Гвардией, Легионом, Змеями и другими архонствами будут неразрешимые проблемы. Они навеки утеряны без сил своих повелителей, вся их сила заключалась в Архонте и для них его смерть, означала бы величайший позор. Для легиона, это бы означало массовое самоубийство после потери смысла существования.
Он помнил гвардейца, чье лицо удостоилось увековечивания в одной из древнейших реликвий династии Фиендборн. Его история были исписана на его каменном лице мельчайшими буквами, надписи стёрлись и стали нечитаемые под давлением времени, но Мирареду они не требовались, история этого гвардейца увековечена в его голове, разум оказался сильнее камня.
Вастар Меласт был одним из первых гвардейцев и одним из величайших.
«Нет, и был величайшим.»
Вастар стал первым гвардейцем, достигнувшим истинного превращения. Он научился превращаться в пятиметрового дракона, довольно слабого, но невероятно быстрого. Он разил врагов сотнями, его удары были лишены любого проявления жалости, для него Империя была превыше остального мира и собственной жизни. За эти и другие подвиги первый Император Диорис даровал ему титул Гвардейца-стража, коим ныне владеет Тайфанг.
Другие гвардейцы завидовали Вастара, а драконы ненавидели ложного собрата, но каждый держал язык за зубами рядом с ним, с лучшим стражем Императора Диориса. Его верность Империи равнялась преданности Мирареда, всю свою мощь он обратил на защиту властителя молодой тогда Империи.
В 132-ой год после Становления Эльфов, Диориса схватил ныне всеми забытый Культ Кровавого Варана после тяжёлой битвы с эльфийскими силами. Вастар собственноручно уничтожил культ и спас Императора, но культисты нанесли ему и гвардейцу-спасителю ужасные раны, Диорис не мог ходить и истекал кровью. Вастар, забыв про раны и про боль которые не могла залечить его регенерация, полетел с Императором на спине в ближайший город маленького в прошлом Вайкрита. Они летели пять дней, почти касаясь высоких верхушек деревьев, видя свои отражения в поверхностях рек и озер. Вастар чувствовал, как ветер выдувает из него жизнь. Смерть нагоняла, её тихий хохот становился всё громче. На шестой их не заметили Грифоньи Рыцари, пролетавшие рядом по воле злодейки судьбы. От дыхания смерти, в жилах застыла кровь.
Негодяи узнали обессиленного главного врага своего королевства верхом на умирающем от усталости и ран драконе. Подонки безрассудно погнались за ними и тогда у Вастара открылось второе дыхание, он резко ускорился, избежав более быстрых грифонов и их лап, и копий их наездников. Грифоньи Рыцари никогда не пользовались оружием дальнего боя, ведь, по их мнению, луки — это оружие крестьян и трусов. Вастар был на грани смерти, спящий Диорис только замедлял его, но Вастар, как и любой другой великий гвардеец поставил свою жизнь ниже Империи.
Еще целый день летел Востар, подгоняемый грифоньими визжаниями и людскими
торжествующими возгласами. Они чувствовали себя словно охотниками, успешно загнавшими добычу до изнеможения.На второй день погони Вастар упал. Падая, он проламывал деревья и раскалывал камни. Его тело не выдержало, плоть оказалась слабее духа. Рыцари восторжествовали, они пели гимны и громко оскорбляли врагов, снижаясь к холоднеющему телу дракона, даже визги их ездовых зверей звучали насмешливыми. Но крылатые твари и твари в доспехах забыли одну важную вещь.
Диорис был великим воином, и невероятно хитрым, его раны также имели свойство быстро залечиваться.
Стоило рыцарям приземлиться, как они ощутили на себе разрушительную силу Покорителя. Они никогда не слышали красноречивые речи Диориса, но они узнали с каким мастерством он владеет клинком и унесли это знание с собой глубоко в безымянные могилы. Они ощутили на себе жар пасти внезапно очнувшегося Вастара. Каждый из пяти грифоньих наездников попал в смертельную ловушку, в которую их столкнула безграничная самовлюбленность.
Деля шкуру не убитого дракона, рыцари не услышали, как заговорил со слабеющим драконом оправившийся после ранений Император.
Могилу Вастара, прозванного с того момента Самоотверженным, выкопали на опушке леса, где Диорис обманул смерть, ценой умершего от кровопотери и усталости гвардейца.
Мирареду было жаль, что он не успел пожать руку герою. Вастар Самоотверженный стал образцом идеального гвардейца, тем на кого было не стыдно равняться. Именно смотря на его многочисленные портреты, Гвардейцы помнят о своем долге.
Стуком по двери, Мираред напомнил себе о причине его прихода в тронный зал. Конечно, Императору Кенерику уже скорее всего известно о письме, но улететь без единого слова было бы глубоким оскорблением.
— Войди, Красный Архонт. — Раздался, после недолгого молчания, из-за двери молодой голос.
Мираред распахнул двери, прошел несколько шагов не поднимая взгляда, и упал на колени, в почтительном расстоянии от трона. Тронный зал оставался все тем же на протяжении сотен лет, эта комната старше Дворца Архонтов, когда-то на этом троне сидел сам Диорис. Его потомки не посмели избавиться от настолько великого символа. Всё те же камни, та же комната, тот же огонь отражающийся в самой прекрасной фрески в Империи, только человек сидящий на троне и некоторые флаги менялись, знамени Тройственных Змеев больше тут не было. Родовой Герб Фиендборнов, герб столицы и флаг Империи были разными вещами, но самыми древними символами Империи, даже древнее Гвардии Красного Крыла. Гербом династии Фиендборн был безымянный дракон с гордо поднятой головой и выдыхающий пламя, в лапах он сжимал покоритель. Флагом Империи было красное полотно с белым силуэтом дракона смотрящего вдаль, на земли, которые предстояло завоевать. Гербом Вайкрита был дракон с семью лапами и кусками стекла всех цветов в каждой. Куски стекла символизировали разноцветные шпили — главная черта столицы.
— Господин Император, я, скромный служитель Империи, прошу вас, отпустить меня в Королевство Катель, с целью дипломатического визита.
— Постой-постой. — Прервал его Кенерик, потерев переносицу. — Ты ради этого просил организовать приём? — Они оба недоуменно посмотрели друг на друга.
— Так и есть. — Медленно встал с колен дракон.
— Отправляйся конечно, что за глупые просьбы! — Поднялся с трона Кенерик, его глаза засмеялись. На нём была легкая красная мантия, испещренная вышитыми золотыми драконьими крыльями, она колыхалась при каждом его движении.
— Благодарю, господин. — Мираред поклонился.
Громко стуча каблуками сапог, Император спустился с возвышения для трона. Он ещё быстрее прошел вперед и цепко ухватился за руку Мирареда, сильно пожал её.
— За что ты меня благодаришь? Это меньшее что я могу для тебя сделать за все твои подвиги, Мираред. — Кенерик сиял как юноша полный наивности и веры в лучшее. Кенерик так светился только рядом с Мираредом.
— Это мой долг, мне не нужна за него награда. — Отрезал похвалу Мираред. — Я был обязан попросить вас и принять ваш отказ, если бы он был.