Чтение онлайн

– К сожалению, уже нет. Но в вашем возрасте определённо считал. Это юношеский максимализм: если окружающие не соответствуют высоким требованиям, которым должен отвечать Человек, то они совсем не люди. Но на самом деле всё сложнее. Люди, бывает, ведут себя как люди, а бывает – как животные. В общем и целом среднестатистический человек – только полуфабрикат, только возможность, потенция достичь уровня Человека. Но и это уже много, и даже достаточно. Достаточно того, что у людей есть возможность для развития. Это позволяет смотреть на мир с оптимизмом.

– Если мир полуфабрикатов – это оптимизм, то тогда что же, по-вашему,

пессимизм?

– Есть вероятность, что люди всё-таки не развиваются, а деградируют. С точки зрения любой религии – это так. С точки зрения искусства – тоже есть такая тенденция. Раньше были великие творцы и гении, а теперь люди совсем измельчали.

– «Богатыри – не мы?» – Аггель не постеснялась сказать банальность.

– Да, если уже Пушкин это чувствовал, то тогда кто наше поколение? Лилипуты?

– Минитюриализация… Миниатюризация… Тьфу ты, ну что за слово, не выговоришь! В общем, это явление тоже может быть разновидностью прогресса. Как в технике, например, нанотехнологии.

– То, что хорошо в технике, хорошо ли для человека? Посмотрим. Я не пророк. Да и вряд ли будущее можно предсказать.

– А вот я умею гадать на картах, и мне кажется, что можно. Нашу с вами встречу мне, между прочим, карты предсказали.

– Да? – Аггель показалось, что Над немного напрягся, услышав про карты. – А что ещё они предсказали?

– Много чего. Но я уже забыла. Записывать надо, но это скучно.

Над оценивающе взглянул на девушку, как будто проверял, правду ли она говорит.

– И на что это похоже – гадать? Вы впадаете в транс, и вашими устами говорит дух?

– Вы зря смеётесь, моя бабушка именно так гадала. Но это очень высокий уровень, а я, можно сказать, любитель. Но тоже кое-что вижу. Или чувствую. Это на уровне ощущений, как в игре в прятки, когда говорят «холодно-горячо». А ты на самом деле пытаешься почувствовать, где теплее – и вдруг получается. А как – и сам не знаешь.

– Так вы какие-то картинки будущего видите?

– Нет. Или очень редко. Ощущения сразу в слова превращаются. Или они и были словами? Понимаете, как будто будущее – именно записано на бумаге и его можно прочесть. Похоже, что Бог – писатель!

– Интересно…

– Да, это заставляет меня с уважением относиться к словам и книги читать внимательно, а не сканировать нейросканером.

– У вас есть, наверное, любимая книга?

– Любимая – это та, которую сейчас читаешь. А есть книги, которые я уважаю, которые буду перечитывать. Но вам пока не скажу. Прочтите сначала хотя бы одну по-настоящему.

– Договорились. Как насчёт прокатиться после ужина по ночному городу?

– Fine!

Водил машину Над всё-таки хорошо. Но ездить с ним было страшно. Его сенсомобиль имел статус специального автотранспорта, и когда Над отключал автоматическое управление, перед ним на голографическом экране зажигалась «зелёная улица». И он гнал по этой улице как сумасшедший, как будто самоубийца, мечтающий догнать свою смерть. У Аггель от страха совсем всё опустилось внутри, а ноги стали ватными. Но с другой стороны, её переполнял ни с чем не сравнимый восторг.

И вот это было совсем глупо! Аггель подумала, что ей уже не шестнадцать лет, да и совсем в юном возрасте она не мечтала о дорогих ресторанах, крутых тачках и успешных мужчинах. Она очень рано поняла, что это всё чушь собачья. Да и как можно было

этого не понять, читая Достоевского, Толстого и Чехова? И ей стало противно участвовать в этой комедии и вообще находиться рядом с этим мужчиной, который считает себя хозяином жизни и, наверное, ожидает, что очарованная им молодая и симпатичная дурочка сейчас упадёт в его объятия.

Аггель попросила остановить машину. Довольно резким тоном сказала что-то о том, что у неё разболелась голова и она хочет пройтись по свежему воздуху. В одиночестве.

Над ответил, что через пару минут остановит. В общем и целом Аггель правильно почувствовала то, как обычно Над относился к женщинам. Если через твою машину, а затем через постель, прошли сотни красивых женщин, поневоле начнёшь относиться к женскому полу пренебрежительно. Но именно сегодня Над не чувствовал себя циничным и равнодушным покорителем женских сердец. Всё сегодня было не так.

Во-первых, он заметил, что Аггель осталась совершенно равнодушна к его социальному статусу и прочим мужским достоинствам. Это сильно задело его самолюбие. Кроме того, своей искренностью и естественным поведением девушка затронула давно молчавшие в самой глубине души струны. Именно поэтому он и устроил эти глупые гонки по ночному городу. Это не был продуманный заранее шаг, а простая мальчишеская выходка. И Над даже был рад, что Аггель попросила всё это прекратить. Сейчас она уйдёт, и всё станет в его жизни по-прежнему: обыденно, надёжно и понятно.

Конечно, ему только показалось, что он способен потерять над собой контроль и совершить какую-нибудь глупость. Нужно извиниться на прощание максимально учтиво и холодно. Дать понять, что она очень много потеряла и пожалеет о своём пренебрежении. Над остановился на парковке, повернулся к девушке и совершенно неожиданно для себя схватил её за плечи, привлёк к себе и начал страстно целовать в губы.

Аггель хотела сопротивляться, но не смогла. Над действовал так уверенно, а она совсем не знала, что ей делать. Кричать? Вырываться? Бить его по лицу? Всё это было так сложно и неуместно. Гораздо проще было пустить всё на самотёк. Пока мысли Аггель метались в смятении, она неожиданно для себя обнаружила, что отвечает на поцелуй Нада и даже обнимает его. Это получилось как-то само собой.

Тело её отлично знало, что делать, как будто давно готовилось к этому. Да, точно! Это была работа «пятой колонны»! Что-то внутри неё давно ждало вот такого мужчину, и этот «внутренний предатель» готовился поднять белый флаг и впустить захватчика в город. Аггель не сомневалась, что Над не ограничится поцелуями. Минуту назад она думала о том, как бы ей вызвать полицию – и вот, она уже озабочена, достаточно ли чистое на ней нижнее бельё. Минуту назад они были совершенно чужими людьми, а теперь они близки!

Когда это произошло? Когда они успели сблизиться? Аггель поймала себя на мысли, что уже не считает Нада чужим. Незнакомец? Захватчик?

Пусть даже насильник! Всё это правда, но только не чужой! Это был хорошо знакомый её телу незнакомец. Тело его узнало и приняло. И это был захватчик, который взял только своё, только то, что самой Природой было предназначено и приготовлено для него. И это был благородный разбойник, который сломал глупое и никчёмное сопротивление. Все эти правила приличного поведения были только препятствием на пути к счастью.