Корпорация «Зеро»
Шрифт:
– Много пришлось людей убить? – Девушка отходила от шока, и её неожиданно потянуло на откровенные разговоры.
– Я не считаю, так спокойнее. Кстати, меня зовут Надий.
– А меня – Аггель. Вы украинец? – Аггель всегда хотелось спросить, что это за идиотская мода: переделывать женские имена в мужские. Впрочем, что взять с Украины? Рассадник эмансипации и «тлетворного влияния Запада»…
– Мои родители были беженцами с Украины. Можете звать меня Над. Все спрашивают: разве родители не могли найти хорошего мужского имени? Отвечаю: лет тридцать назад на Украине была национальная героиня Надежда Савченко. И не нашлось ни одного мужчины, который бы с ней
– Она действительно была такая крутая?
– Да, настоящая украинская Жанна д’Арк. И судьба у неё похожая. Могла бы стать первой женщиной-президентом Украины, если бы её не убили, причём свои же горе-патриоты. Ну хватит обо мне. А вот какое уменьшительное имя у вас, можно узнать?
– У меня нет уменьшительного имени. Да и зачем оно вам?
– Может пригодиться. Не будете против, если я сам попробую придумать?
«Ну и нахал!» – подумала девушка, но было интересно, как он справится с этой задачей.
– Рискните!
– Так… – Над помассировал переносицу, видимо, настраивая вживлённый нейропроцессор. – «Аг-гёль» переводится как «белое озеро» с азербайджанского. Имя вам подходит, кожа у вас в самом деле удивительно белая для восточной женщины. Белоснежная и гладкая, как у ребёнка… Если бы мы с вами стали близки, я бы вас называл просто «Girl».
– Вот хорошо, что мы с вами никогда не будем близки!
Над недовольно крякнул, словно рассчитывал на другую реакцию. Между тем они подъехали к больнице. Пандус для экстренной помощи был свободен. Над встал под томографом и заглушил мотор. Некоторое время он доказывал компьютеру, что девушка действительно попала в аварию и нуждается в диагностике. Наконец томограф заработал, и через минуту на внутренних экранах пассажиров поползли зелёненькие колонки цифр. Продираясь через дебри медицинских терминов, Аггель поняла, что отделалась одними ушибами.
– Поздравляю, – отреагировал на результаты Над. – И ещё раз извините. В качестве компенсации могу вас пригласить в самый лучший ресторан города. Или можете потребовать с меня компенсацию через суд. Но за пару ушибов не получите много. В ресторане сможете потратить гораздо больше.
Предложение было очень соблазнительным. В свои двадцать лет Аггель ещё ни разу не была в хорошем ресторане.
– Договорились! Везите в ресторан!
Над никак не отреагировал на её согласие. Просто молча направил машину по новому маршруту. Оказалось, лучшим рестораном города Над считает «Ноев ковчег», расположенный в пентхаусе одного из самых высоких зданий Москвы – небоскрёба «Арарат». Издалека был виден этот ресторан, который действительно походил на большой корабль, стоящий на вершине горного пика. Вышли из машины в подземном гараже и вызвали отдельный лифт, который был предназначен только для посетителей ресторана.
– Каждой твари по паре, – неожиданно сказал Над, пристально рассматривая их отражение в зеркальной стене лифта.
Аггель подумала, что несмотря на неказистую внешность, смотрится её спутник вполне солидно. Она, понятное дело, тоже выглядит классно. И они представляют собой неплохую пару. Наверху их тоже никто не встретил, кроме вездесущих автоматических систем охраны. Но казалось, Наду и не нужна помощь. Он уверенно проводил Аггель вглубь просторного зала и усадил за столик у окна. Отсюда открывался красивый вид на вечерний мегаполис. Сделали заказ. Над действительно решил хорошо потратиться и рекомендовал девушке самые дорогие блюда. Она не отказывалась.
Но для начала заказала себе джин с тоником и устроилась
поудобнее со стаканом в руке так, чтобы казалось, будто она летит над тёмной бездной.– Любите ночь? – поинтересовался Над, наблюдая за её довольным лицом.
– Обожаю! – с готовность подхватила ниточку разговора Аггель. Настроение у неё было отличное.
– Я, честно говоря, не очень. Попробуйте объяснить мне, что такого хорошего в темноте?
– Она добрая, темнота… И только в темноте чувствуешь себя в безопасности. Понимаете?
– Нет. Пока не понимаю, хотя чувствую, что вы не врёте и действительно наслаждаетесь ночью и тьмой. Попробую порадоваться вместе с вами. Способность к эмпатии – обязательное качество социального работника. – Надий повернулся к Аггель вполоборота и уставился в окно. Через некоторое время он констатировал: – Нет. Не могу. Как ни крути, а ночь – это опасность и олицетворение зла, а не добра.
– Я не удивлена. Вряд ли мужчина, да ещё сотрудник органов, поймёт, что это свет безжалостен и жесток, а тьма – нежная и милосердная мать всего сущего.
– Думаю, вы плохо себе представляете, в чём заключается моя работа.
– Разве мы будем говорить о работе? Это нечестно! Я вот, например, безработная.
– Я не настаиваю. Но всё-таки интересно узнать, почему такая красивая и умная девушка не может найти работу. Завышенные требования, я полагаю?
– Совсем нет. Скорее невезение пополам с ленью.
– Самокритично.
– Нет. Просто не хочу тратить драгоценное время на обман окружающих. Предпочитаю всегда говорить правду и быстро получать то, чего заслуживаю. Таким образом высвобождается масса свободного времени.
– И на что же вы его тратите?
– На чтение книг в основном.
– В смысле?
Аггель не стала пускаться в пространные объяснения, а просто вытащила из сумочки книгу и пододвинула её Наду.
– Впечатляет, – присвистнул Над, осматривая книгу. – Где вы их берёте?
– В макулатуре, конечно, где же ещё. Я работала приёмщицей макулатуры, и у меня остались знакомые в этой сфере. Они меня и снабжают книгами, практически бесплатно.
– Мне бы тоже хотелось попробовать вот так почитать, по-настоящему. Достанете мне парочку?
– Договорились. Я вам подберу, как начинающему, что-нибудь из детской литературы.
– А сильно отличается от нейросканирования?
– Как небо и земля. Книгу надо неторопливо прочувствовать, можно сказать – прожить, а не просто узнать содержание. Но вам надо самому попробовать чтение, на словах этого не объяснишь.
Принесли заказ, и разговор на некоторое время прервался. Аггель решила плюнуть на правила хорошего тона и оторваться по-настоящему. Она потом не простила бы себе, если бы не распробовала хоть одно из заказанных блюд. Когда дошли до десерта, Аггель всё-таки снизошла до того, чтобы сказать Наду:
– Очень вкусно. Но боже мой, как калорийно! Я теперь неделю не смогу есть!
– Это так только кажется. Завтра у вас будет нормальный аппетит, и даже лучше, чем обычно. Организм подстроится и потребует повторить подобный приём пищи. Придётся его обламывать или согласиться поужинать со мной ещё раз.
– Вы что, меня ещё раз приглашаете? Зачем? Я же молчала почти весь вечер, только жрала, как не в своё горло.
– Мне понравилось ваше общество. Не люблю болтливых женщин.
– А вот меня как раз потянуло поболтать – развезло, наверное, от выпивки и вкусной еды. Сейчас я испорчу всё впечатление. Не считаете ли вы, случайно, обычных людей животными? Было бы здорово, если бы считали!