Король волков
Шрифт:
Богиня! Моя голова запрокидывается назад.
— Взгляни на меня, принцесса, — бормочет Каллум.
Я возвращаю взгляд к его глазам. В них читается что-то похожее на благоговение, мерцающее сквозь призму волка, таящегося в его глубине. Он погружается в меня глубже, и это толкает меня через край. Освобождение накатывает, и я полностью теряю контроль над собой под ним. Я кричу, крепко прижимаясь к нему, пока все мое тело содрогается.
Его ритм становится лихорадочным. Плечи напрягаются, а щёки краснеют. На мгновение его лицо искажает напряжение. Затем он стонет, протяжно и сдавленно,
— Блядь. Аврора. Блядь.
Когда он наконец затихает, то падает на меня, уткнувшись лицом в ложбинку между моей шеей и плечом. Он что-то бормочет себе под нос на языке, которого я не понимаю. Чувствую, как его сердце колотится о мою грудь, так же часто и бешено, как моё. Его тяжесть почти невыносима, но мысль о том, чтобы он был дальше, кажется мне ещё невыносимее.
Провожу рукой по его затылку, прижимая Каллума к себе.
Спустя мгновение он высвобождает руку из моих волос и приподнимается на предплечьях. Дикий взгляд исчезает с его лица. Он выглядит расслабленным. Мягким. В его глазах игривый блеск. Он целует меня в нос, затем в губы.
Он смотрит на меня, и медленная улыбка расползается по его лицу.
Отвечаю ему тем же, и внутри меня бурлит незнакомое до сих пор чувство восторга.
Он смеётся, и я тоже смеюсь. Не знаю, что смешного, но мы смеёмся до боли в щеках, и слез в глазах Каллума. И всё это время он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он видел.
— Думаю, нам стоит как-нибудь повторить, — говорю я, поглаживая по его щеке.
— Тебе не стоило говорить этого принцесса. — Его губы скользят по горлу, затем по линии челюсти. — Боюсь, мы никогда не доберемся до Хайфелла.
***
Каллум будит меня дважды за ночь.
Он наслаждается мной томно, сонно, его тело теплое и успокаивающее, когда он вытягивает из моих губ стоны, тихо постанывая мне в ухо. Мы засыпаем, как спутанный клубок конечностей. Его тепла достаточно, и мне не нужны шкуры и ковры, разбросанные на земле.
Я просыпаюсь на рассвете. Солнечный свет рисует на поверхности палатки полосы холодного света. Снаружи, на ветру, шепчутся деревья.
Моя спина плотно прижата к груди Каллума, а его рука собственнически обвилась вокруг моей талии. Он тихо похрапывает мне в ухо.
Я хочу остаться на месте, но мне нужно облегчиться, поэтому я пытаюсь выпутаться из его объятий. Он рычит, не открывая глаз.
— Слезь с меня, животное, — шепчу я, даже не пытаясь сдержать улыбку, вспомнив, как мы впервые оказались в таком положении, сразу после того, как Каллум выкрал меня из замка Себастьяна.
Он ворчит, и я высвобождаюсь.
Не желая пока одеваться, я натягиваю большую рубашку Каллума, позволяя ей свисать до колен. Выползаю из палатки и справляю нужду за кустом неподалеку.
Закончив, выхожу на берег и смотрю на рябящие серые воды озера.
Вздрагиваю от колючего холода. Ветер треплет мои волосы, а голые ноги ступают по холодной и твердой гальке. Небо серое, возможно, пойдет дождь.
И все же я улыбаюсь.
Вода плещется о берег у моих ног. Я слышу лишь собственное дыхание да крики чаек, пикирующих
за рыбой.Я счастлива.
Я в безопасности.
Я свободна.
Позади раздается хруст гальки. Не оборачиваюсь. Я чувствую его. Чувствую его запах. Он обвивает рукой мою талию и тычется носом в затылок.
— Здесь так красиво, — говорю я, и мое дыхание клубится у меня перед лицом
— Да. Но подожди, пока мы доберемся до Хайфелла. — Он покусывает мою мочку уха. — Горы и озера здесь, в сравнении с теми, не значительны.
Он просовывает руку под рубашку и проводит ладонью по моему животу. Я ощущаю его твердое возбуждение, упирающееся мне в поясницу.
— Кажется, ты потерял свою одежду, — замечаю я.
— Ага. Представь мой ужас, когда я собрался одеться и обнаружил, что моей рубашки нет.
Я хихикаю.
— Так вот почему ты вышел на улицу совершенно голый. Ты искал свою рубашку?
— О, да. К счастью, я нашел вора. — Он покусывает мое ухо зубами, и волна тепла охватывает меня.
— Тебе не холодно? — спрашиваю я.
— Нет. — Его рука скользит ниже по животу, а затем проскальзывает между моих ног. — А тебе?
Он ласкает меня, и я стону, откидывая голову на его плечо. Его тепло окутывает меня, а пальцы разжигают огонь в самом моем нутре.
— Нет, — хнычу я.
Он медленно, мучительно выводит круги на самом чувствительном месте, пока я не вскрикиваю, подкашиваясь в коленях от нахлынувшей разрядки.
Он перекидывает меня через плечо. Рубашка задирается до груди, открывая мои самые интимные части пронизывающему воздуху.
Я верещу.
— Каллум!
Он усмехается.
— Что? Даю чайкам на что посмотреть. — Он шлепает меня по заднице, и я снова визжу.
Пока я смеюсь, болтая ногами у него на плече, он несет меня обратно в палатку.
***
Когда Каллум отпускает меня, его настроение, кажется, приподнято настолько, что я никогда не видела, его таким раньше. Он объявляет, что сегодня утром у него слишком большой аппетит, чтобы есть хлеб с сыром, и он поищет нам что-нибудь подходящее на завтрак.
Одевшись, я усаживаюсь на камень и жду его на берегу, где мы ели вчера вечером. Грею руки у костра, который он развёл перед уходом. И не могу справиться с улыбкой, что сама расплывается по моему лицу.
Я чувствую себя совершенно не той женщиной, какой была до приезда в Северные земли. Я грязная, и немытая. На мне брюки. Я чувствую запах Каллума на своей коже. Мне больно, и я не понимаю, как это может быть приятно, но почему-то это так. Чувствую себя… цельной. Умиротворённой. Ожидающей будущего. Радующейся Хайфеллу.
Ты свободна, будто шепчет ветер. Ты свободна.
Слышу хруст гальки неподалеку и оборачиваюсь, не ожидая, что Каллум вернется так скоро.
Внутри всё обрывается, я вскакиваю на ноги.
Двое мужчин в килтах шагают по берегу, метрах в пятидесяти отсюда. Один из них смотрит прямо на меня, и я узнаю его. Это Дункан, мужчина, с которым я столкнулась, когда прибыла в замок. Кровь стынет в жилах. Это люди Джеймса.
— Вон там! — Он указывает на меня. — Они ещё здесь! Она там!