Чтение онлайн

— Ты ранена? — спрашивает он.

Поднимаю нож для писем и проклинаю свою дрожащую руку.

— Мне жаль, что так вышло. Весь их клан… — его зелёные глаза темнеют. — Они заплатят за это позже.

— Тебе нужно уходить.

— Да. Так и есть. — Он сглатывает, и его взгляд скользит от шкафа к полумесяцу в окне. В царящей между нами тишине, я слышу новые крики из замка. — У тебя есть тёплый плащ?

— Зачем?

— На улице холодно.

— Не понимаю, какое это имеет ко мне отношение, — говорю я, и мой голос звучит выше, чем хотелось бы.

На его лице мелькает сожаление.

—

Да, ты понимаешь.

Безрадостный смешок срывается с моих губ, и я отступаю.

— Ты же не думаешь, что я пойду с тобой?

— Пойдешь, принцесса.

— Ты… ты не причинишь мне вреда, — говорю я.

Он вздыхает.

— Вот тут ты ошибаешься. Я не убью тебя. И пальцем не трону, как угрожали те подонки. Но ты пойдёшь со мной. И если мне придётся силой заставить тебя, я не могу обещать, что это будет безболезненно.

Прищурившись, я вздёргиваю подбородок.

— Я помогла тебе, раньше.

— Да, помогла. И я ценю это, принцесса. Правда. Но это ничего не меняет, я забираю тебя с собой.

Когда он делает шаг вперёд, я снова выставляю перед собой нож для писем.

— Назад.

Лезвие смехотворно мало на фоне его огромной фигуры, но он поднимает руки в умиротворяющем жесте.

— Пожалуйста, успокойся.

Эмоции, годами дремавшие во мне, просыпаются.

— Не смей меня успокаивать!

Все те разы, когда мой отец, или священник, или брат отмахивались от меня за то, что я посмела проявить эмоции, вспыхивают перед глазами, подпитывая ярость, растущую во мне.

— Ты приходишь в мои покои в середине ночи, — я рассекаю воздух лезвием, — полагая, что можешь похитить меня прямо из постели. — Сокращаю пространство между нами. — И ведешь себя так, будто я слишком остро реагирую?

Делаю выпад ножом для писем в направлении его живота, а он хватает меня за запястье.

Замираю, когда его мозолистая и сильная рука обхватывает мою кисть.

— Отвали от меня, — шиплю я.

Он выгибает мое запястье, и крошечное лезвие со звоном падает на каменный пол. Присев, он поднимает его. Морщится, когда серебро соприкасается с его кожей.

— Ты получишь это обратно, если будешь вести себя хорошо.

Когда он убирает его в карман, я бью его в грудь ногой. Он хватает меня за лодыжку, кладя другую руку мне на поясницу, чтобы удержать равновесие. Наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание от эмоций, отразившихся на его лице.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю я.

— Думаю, ты можешь помочь мне положить конец этой войне.

Качаю головой.

— Мое похищение лишь усугубит ситуацию. Ты себя погубишь, глупец.

— Если такова цена, которую я должен заплатить, чтобы спасти свой народ, я заплачу ее с радостью. Итак, как же это будет, принцесса? Ты возьмешь свой плащ и выйдешь из этой комнаты вместе со мной? Или же мне придется перебросить тебя через плечо? У тебя есть выбор. Не самый лучший. — Он передразнивает мои недавние слова, мрачно улыбаясь. — Но тем не менее, это выбор.

— Мерзавец. — Я качаю головой. — Ты же не думаешь, что тебе удастся выбраться из замка?

Я слышу крики и топот копыт где-то снизу.

— Видишь? Они идут за тобой. — Киваю головой

в сторону окна, и прядь рыжих волос попадает мне в рот. — Если ты уйдешь сейчас, у тебя есть шанс…

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он уже на ногах, а я на его плече. Вскрикнув от неожиданности, колочу его по спине.

— Ты спятил? — рычу я. — С тебя шкуру живьем сдерут за…

Он распахивает мой шкаф, и слова застревают у меня в горле, в самый неподходящий для угрозы момент.

В данных обстоятельствах вид волчьей шкуры, висящей тут, не должен вызывать такую мощную волну вины в моей груди. И уж тем более я не должна так отчаянно хотеть объяснить ему, что она уже была здесь, когда я прибыла.

Волки веками нападали на мой народ, однако я не могу заставить себя согласиться с некоторыми из более варварских методов Себастьяна.

Он замирает, мышцы его спины напрягаются.

Затем он хватает другую шкуру и выходит из моих покоев.

Я снова бью его между лопаток, но уже не вкладываю в удар всей силы.

Возможно потому, что его настроение испортилось, и я испугалась. Или, возможно, крошечная часть моей души рада, что меня увозят от моей судьбы с Себастьяном, сколь бы страшен ни был этот волк.

— Тебе это с рук не сойдет, — все равно рычу я.

— Сойдет. А теперь замолчи.

— Куда ты меня везешь?

— Домой.

Глава четвертая

Крики наполняют замок, а свет факелов мерцает, пока меня несут через лабиринт каменных коридоров.

Я борюсь со своим похитителем, но его мускулистая рука лишь крепче сжимает мою талию.

Не знаю, куда бы я побежала, даже если бы вырвалась. К Себастьяну? К отцу? Был бы от этого хоть какой-то толк? Или стало бы только хуже?

Запертая, как в ловушке, я чувствую, будто что-то дикое во мне вырвалось на свободу. Оно бьется в моей груди, и я не чувствую той безысходности, что должна была ощутить. Гнев, который я заперла в клетке, когда умерла моя мама, горячей волной струится по моим венам.

Я не камень. Я не статуя.

Я пламя.

И вышло так, что именно этот мужчина, этот зверь, заставил меня это понять.

Бью по спине Альфы.

— Отпусти меня, ты, чертов ужасный громила! — Волосы попадают мне в рот. Я бью босыми ногами, но попадаю лишь по воздуху. — Пусти! Ты умрешь за это, ты кошмарный… — Я обрываю сама себя, когда мы поворачиваем за угол.

На полу, в луже крови, лежат двое стражников. Альфа переступает через тела, и мне приходится смотреть вниз, на их безжизненные лица, пока он продолжает идти.

Реальность моего положения обрушивается на меня.

Эти мужчины опасны. Они убийцы. Они волки.

Конечно, быть похищенной с родной земли врагами моего народа хуже, чем остаться. Конечно же, хуже. И всё же…

Альфа ныряет в один из проходов для слуг, словно он знает, куда идет, даже если я заблудилась, внезапный крик фрейлины пронзает мои уши. Она ловит мой взгляд, когда мы пробегаем мимо, и бросается в противоположном направлении, при этом ее темные волосы выбиваются из-под чепца.