Чтение онлайн

— Привет, сладкая. У меня есть кое-что для тебя, — говорит он, хватая себя за пах через зелёный килт. — Хочешь посмотреть?

Отвернувшись, я ускоряю шаг, чтобы быстрее добраться до последних двух камер.

Там прислонившись к стене и сложив руки, на согнутых коленях, сидит Альфа. Он рычит что-то сквозь прутья, на дрожащую фигуру, съежившуюся по середине пола последней камеры. При виде этого моя челюсть напрягается. Разве он недостаточно поиздевался над парнем?

При моем приближении, он замолкает, и я чувствую его внимание, пока трясущимися

руками пытаюсь вставить ключ в замок.

— Тебе не следует здесь находится, принцесса, — произносит Альфа, когда со щелчком замок открывается и я проскальзываю в камеру. Его голос хриплый, и грубый, как гравий, с густым северным акцентом.

Моё лицо скрыто капюшоном, и я не могу понять, как он меня узнал. Но возможно, он называет так всех женщин.

Опустившись на колени, в солому рядом с молодым волком я скидываю плащ и достаю принесенные с собой припасы.

Мужчина в зелёном килте насмешливо свистит, когда мой ночной наряд оказывается на виду. В горле Альфы раздаётся низкий рык, и тот моментально замолкает.

Проигнорировав их обоих, я скидываю с плеча сумку.

Целительство мне не в новинку. Моя мать часто болела, когда я была маленькая, и на её теле регулярно появлялись синяки и ссадины. Но этот юный волк выглядит особенно плохо. Его лицо в крови, а он сам корчится от боли.

— Тссс, — я отодвигаю его медные волосы с липкого от пота лба. — Всё хорошо. Где болит? Скажи мне, что не так.

Чувствую на себе тяжёлый взгляд Альфы.

— Я вывихнул ему руку, — заявляет он.

— Замолчи, — резко обрываю я.

Намочив тряпку в воде, стираю кровь с лица юноши. Удивительно, но синяки не такие сильные, как я ожидала. Порез на брови уже затянулся, нос кривой, но припухлость спадает.

— Подведи его ко мне, чтобы я мог с ним разобраться, — раздаётся голос Альфы.

Парень морщится.

— Разве ты недостаточно сделал? — резко бросаю я через плечо.

Он поднимается и прислонившись к прутьям, разделяющим камеры, беззаботно свешивает свои мощные руки в проёмы. Здесь холодно, но, несмотря на то что на нём лишь килт, тепло его тела окутывает меня.

Мой пульс учащается. Протяни он руку, возможно, смог бы коснутся моих волос.

При этом его лицо остаётся невозмутимым, когда он смотрит на меня.

— Ты храбрая, раз пришла сюда, — говорит он.

Я стою на коленях в ночной сорочке, и сейчас он кажется ещё более устрашающим, чем в яме для боёв. Даже несмотря на решётку между нами.

Я сжимаю челюсти.

— Я сталкивалась с монстрами и похуже.

Возможно, это лишь игра света факелов, падающая на его лицо, но мне кажется, что уголки его губ подергиваются.

— Подведи ко мне парня, — говорит он. — И посмотрим, насколько ты действительно храбрая.

Проигнорировав его, отворачиваюсь, и подношу кожаную флягу к губам юноши. Морщась от боли, он делает несколько глотков воды, а затем снова опускает голову на землю. Прижимая к себе руку, которая опухла и покраснела. Я нежно провожу пальцами по его локтю, и он стонет. Если туго перебинтовать

руку до начала заживления и сделать перевязь, возможно, это поможет. Но сначала я достаю из сумки кору ивы.

— Это поможет от боли, — поясняю я.

— Слышал, что ты красивая, но не знал, что рыжая, — раздаётся голос Альфы.

— Какое это имеет значение?

— К югу от границы редко встретишь такой цвет волос. Возможно у тебя есть предки с севера.

— Нету.

Кладу кусочек ивовой коры в рот мальчишке, и он жуёт, глядя на меня воспалёнными глазами.

— Мой народ говорит, что у рыжих в душе живёт огонь, — произносит альфа.

Бросив раздражённый взгляд через плечо, я замираю. От интенсивности его взора у меня пересыхает во рту, и я невольно сглатываю.

— У меня нет.

— Хм.

Снова поворачиваюсь к дрожащему мальчику.

— Хватит ныть, — говорит Альфа.

Во мне поднимается что-то дикое и яростное, и, не успев обуздать это чувство, я вскакиваю на ноги и резко разворачиваясь к нему.

— Как ты смеешь с ним так разговаривать?

Даже выпрямившись во весь рост, я едва достаю ему до плеч и вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Посмотри на него! Он же просто ребёнок… а ты… ты сделал с ним это. Ты чудовище. И чертовски ужасный грубиян.

В этот раз угол его губ точно дёргается.

— Никакого огня в душе, говоришь?

— Он всего лишь ребёнок. А ты собирался его убить. Ты доволен собой? Тебе совсем не стыдно?

Все веселье мгновенно исчезает с его лица, и выражение становится мрачным.

— Это твой жених заковал меня.

— То есть, ты не несешь ответственность за свои действия? Это ты хочешь сказать?

В его горле раздаётся низкое рычание.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — рычу я в ответ. — Возможно, это нелёгкий выбор. Но это всё равно выбор.

Его дыхание тяжелеет, и он сглатывает, словно подавляя эмоции, вызванные моими словами.

— Что ты знаешь о выборе, принцесса?

— Достаточно.

Он проводит зубами по нижней губе.

— Интересно, останешься ли ты такой же храброй, когда, между нами, не будет решётки.

— Между нами всегда будет барьер.

— Неужели?

От его тона, и скрытого в нем подтекста, мое сердцебиение ускоряется и по изгибу его губ, кажется, он это слышит.

Он переключает внимание на парня, словно закончил со мной.

— Иди сюда, — рычит он.

— Н-нет… — хнычет мальчик.

— Перестань вести себя как слабак.

— Я сказала, оставь его в покое! — огрызаюсь я.

— А я сказал ему подойти.

Прищуриваясь, Альфа смотрит на парня.

— Это уже второй раз за два дня, когда он ослушался меня.

— С какой стати он должен тебя слушаться?

Он вздыхает, будто я задала самый дурацкий вопрос на свете.

— Во что он одет?

— Что?

Он кивает в сторону мальчика. Опустив взгляд, рассматриваю его бледную худую грудь, а ниже красно-клетчатый килт.