Чтение онлайн

Закончив кричать, я закусил зубами шерстяной воротник и пополз на спине, ощущая, как из меня вместе с кровью выходить жизнь, а черная зараза с каждой секундой распространяется все дальше.

Я взвыл. Боль все хуже...

"Ползи! Ползи! Или ты хочешь сдохнуть? Здесь?! Вот же-ж... экая анафема...".

Перед глазами все плясало, с каждым ударом сердца из раны выливалось все больше крови.

"Зараза! Ползи, ползи! Ты обещал себе, что умрешь только на свободе, так что ползи!".

И я полз. Полз, как только мог, дрыгаясь в конвульсиях и оставляя за собой длинный алый след на снегу. Все - чтобы выжить.

И выбраться. Как я об этом забыл? Как я мог забыть, что мечтал о свободе?

Это открыло во мне второе дыхание.

Едва живой, я добрался до своей пещеры и ввалился внутрь, хватаясь трясущимися в лихорадке пальцами за сундук.

– Зелье Исцеления, мать вашу, - прохрипел я.
– Одна штука, чтоб тебя. Лишь бы помогло...

Зеленая, мутная, с пузырьками на поверхности.

– Где же ты? Черт!
– стекляшки все время выскальзывали из рук, и я боялся, что они разобьются. После долгих копаний я, наконец, выудил из сундучка нужный мне флакон и положил его рядом с собой, заготовив нож.

Надо вытащить, иначе мне конец. И вовремя выпить зелье, потому что я могу просто снова свалиться в обморок, и тогда уже никакая магия меня не спасет.

Я выдохнул, стараясь успокоиться. Прижал острие ножа к воспаленной коже вокруг наконечника и...

– А-а-а!

Переборов себя, я рванул копье, и то с треском разрываемой кожи вырвалось наружу. Снова крик, снова страдания, и снова бесконечные волны боли, захлестывающие с головой.

Я успокаивал себя мыслью, что случалось и хуже. Когда я сломал обе ноги в горах. Пришлось вправлять. И у меня не было зелья, а теперь есть. Лишь бы не испоганить.

Я зажал края рваной раны пальцами и залпом выпил зелье, вытянув зубами пробку, а после погрузился в долгий сон, полный лихорадочного бреда.

" Я иду по темному коридору дворца, на каждом углу стоит стража.

Я нервничаю, руки неприятно дрожат. Вокруг царит клубящийся мрак, и я буквально ощущаю висящее в воздухе напряжение. Сейчас или никогда. Надо решаться, иначе...

Внезапно чья-то рука утягивает меня за статую оборотня в старых железных доспехах.

– Нат, чтоб тебя волки съели!

– Ладно тебе, Август, - мимолетный поцелуй в щеку.
– Кстати, я говорила тебе, что когда ты злишься, ты становишься ну очень привлекательным?

– Да, каждый раз, когда я злюсь. А злюсь я теперь часто.

Я едва вижу во тьме ее лицо, но яркие зеленые глаза горят озорным безумным огоньком, таким холодным, что по спине бежит холодок. Что бы она там ни говорила, а все не так...

– Я даже не знаю, - мурлычет она мне на ухо, - сдержусь ли...

– Мы на приеме, Нат. Тут толпы людей шастают туда-сюда и ищут зрелищ, а на каждом чертовом углу стоят стражники. Как думаешь, что они сделают если застанут нас вдвоем?

– Ну, думаю, мигом растреплют все и всем, и твой любезный дядюшка с радостью сошлет тебя в какую-нибудь далекую пустошь, а меня сожжет на костре.

–

Именно, - мои руки тем временем уже блуждают по ее спине.

– А если мы сделаем так?

Внезапно она пропадает. Я со вздохом удивления отхожу, но продолжаю чувствовать ее тело руками, не понимая, что происходит. Мои пальцы, кстати, тоже становятся невидымими.

– Так тебе спокойнее?
– слышу я ее голос.

– Вот это да! Где ты этому научилась?

– Должна же я как-то поддерживать свою репутацию ведьмы, э? Ну-ну, не хмурься, Август, так ты становишься похожим на своего покинувшего этот мир старика, а он мне никогда не нравился.

– Ты и не скрывала... Но я тебя не вижу.

– Я не прочь попробовать нечто новое.

– Как вам будет угодно, госпожа... " .

Не знаю, сколько я там провалялся без сознания, но потрепало меня знатно. После моего "чудесного" возвращения в этот мир, я выблевывал свои внутренности еще дня два подряд, не в силах даже подняться с пола, и вскоре в пещере начало смердеть почище всякой помойки, из-за чего пришлось ее оставить.

Сбитый с толку догадками о том, как мне удалось выжить, и куда делась вся живность, я двинулся обратно на юг, надеясь, что хоть там все осталось нетронутым, и я отыщу хоть какой-нибудь приемлемой еды.

К сожалению, хоть рана от копья и зажила начисто - от нее остался только лишь кривой красный шрам - следы скверны на теле остались, пусть и прекратили распространяться дальше по телу, и рука неимоверно болела. Пришлось искать выход: я начал ведрами жрать коренья, от которых в голове гулял ветер и от которых я становился тупее и медлительнее.

Я сделал вывод, что это все-таки проклятие, но зелье принимать не торопился. Кто знает, лечит оно хворь или накладывает еще одну - в делах с магией и алхимией всегда надо держаться от обеих подальше.

Через месяц таких мук я сдался и залпом выпил сразу две штуки, уже в который раз лишаясь чувств на целых три недели. Зато чернота схлынула, остались только глубокие рваные раны, гниющие по краям, но и они со временем зажили - не пришлось отпиливать и руку.

Таким макаром я прожил еще двенадцать лет, все больше углубляясь на юг, где оказалось так же пусто, как и на севере. Похоже, я остался один... Я и эти проклятые жухлые растения, которыми мне приходилось питаться, чтобы не сдохнуть от голода.

Каждый день я думал, как возможно выбраться отсюда, решимость оказаться на свободе снова горела во мне, но чем дальше я шел, тем абсурднее казалась эта идея. Кажется, нет конца этой чертовой пустыне...

А потом случилось нечто.

Я как обычно целый день вспоминал в подробностях все проведенные здесь дни, медленно подбираясь к прошлой жизни, которая, как назло, вечно от меня ускользала. Я сошелся на том, что провел в этой дыре вот уже три с половиной сотни лет.

– Пора выбираться, - прошептал я.
– Пора выбираться... Но как?