Чтение онлайн

– Прими жертву, Отец, - прорычало существо, занося над оцепеневшим Холдером обсидиановый нож.

– Отпусти его! – пришедший в себя Лэйф, не зная, чем помочь верховному служителю, и страшась прикоснуться к мерзкому созданию, окатил его освященной водой из чаши.

Кхорх взвыл и отпрянул, выгнувшись и лихорадочно срывая с себя вспыхнувший плащ. Кожа его покрылась ожогами в тех местах, куда попала вода.

– Скорее! – вытирая кровь с шеи, Холдер поднялся и заковылял к выходу. Силы быстро покидали его, голова кружилась. – Беги! – он подтолкнул к воротам служку, который

потянул его вперед. – Беги, закрой, закрой… - запутавшись в длинных полах хламиды, жрец упал, но упрямо отстранил руки младшего. – Читай молитву «Ключа», быстрее, не выпускай его отсюда!

Лэйф по привычке кинулся исполнять распоряжение, но, оглянулся и увидел, что ужасный арахнид уже сорвал с себя горевшую одежду и снова бросился к Холдеру.

Тот медленно поднимался.

– Святейший!

– Закрывай! – верховный служитель успел выхватить жреческий жезл и наотмашь ударил им Кхорха.

– Давай, - рыкнул первосвященник и перехватил руку Холдера. – Мне по душе твой героизм!

Жезл отлетел в сторону и хрустнул, ударившись о стену.

Длинное копье насквозь пронзило Кхорха и в пылающих его желтых глазах застыло изумление. Он выпустил жреца и опустил голову, с недоумением глядя на торчащее из его живота окровавленное древко.

Холдер отступил, потрясенный тем, как быстро меняется облик арахнида – теперь перед ним был совсем молодой мужчина, который растерянно посмотрел на него и опустился на колени, пытаясь вытолкнуть из себя копье.

– Беги, - сглотнув горячий комок, проговорил верховный жрец, взглянув на Лэйфа, что воспользовался одним из настоящих копий статуй королей Антавии. – Он не умрет. Беги! – и сам заспешил к воротам.

Закричав, арахнид вырвал из себя древко и прикрыл ладонью рану, удерживая хлынувшую кровь.

Холдер с Лэйфом были уже у резных алтарных врат и поспешно закрывали их.

– … Да пребудет с нами Лучезарный, - выговаривал верховный служитель торжественно, хотя и торопливо, - и да бегут от лика Его ненавидящие Его.

Ворота закрылись.

Кхорх вздрогнул и огляделся:

– Вы ответите за это…

– Как исчезает дым, да исчезнут; как тает воск от лица огня, так да погибнут бесы от лица любящих Бога…

– Я выпью вашу кровь и разрушу эти поганые пристанища мерзкого духа…

Рана медленно затягивалась, а сгустки черной крови, шипя, испарялись на каменном полу храма. Стены его начали мелко дрожать. Вскипела святая вода в ритуальных чашах.

Страшная мука вновь исказила лицо первосвященника, ставшего как будто прежним Кхорхом. Но теперь его терзала иная боль, намного страшнее телесной боли. Он вцепился в волосы и запрокинул голову, заскрежетав зубами. Черные глаза наполнились слезами и мутные струйки их побежали по бледным щекам.

– Матенаис… Матенаис! Где моя мать? Матенаис!..

Она танцевала с мечом. Босая, простоволосая, словно помолодевшая. Может, Наэле показалось так из-за отсутствия краски на лице Матенаис, а может невероятный свет горел в её глазах и озарял мягкие черты, стирая следы морщин.

– Тебе уже лучше? – спросила мхарка, когда жрица остановилась и опустила

острие меча к полу.

– Да, мне лучше, - улыбаясь, проговорила Матенаис. – Сегодня во сне я видела Хсарта и… маленького Кхорха! Они держались за руки и были такими умиротворенными! А

муж сказал, что ждет меня.

Наэла опустила глаза.

– Они оба ждут меня, - продолжала жрица, не замечая смущения мхарки. – И я чувствую, что теперь свободна. Слышишь? Я не хочу служить тому, кто прячется в теле моего бедного сына. Взгляни, Наэла! Это меч первого арахнида-воина, но он не простой! Когда Хэт шептал над ним заклятье, дух Тохуса явился в пещеру! – она рассмеялась. – Только Кхорх никогда не узнает этого! Как и то, что однажды будет убит этим мечом! Ты расскажешь об это в Ахвэме, Наэла!

Мхарка вскинула на неё глаза, испугавшись, что бедняжка снова сходит с ума. Но ясный и ласковый взгляд жрицы убеждал в обратном.

– Я? – голос Наэлы дрогнул. – Как я попаду в Маакор?

– Неужели ты думаешь, что Матенаис не сможет помочь тебе? Теперь? Когда так счастлива?

– Я не совсем понимаю…

– Возьми, - жрица отдала ей меч, крепко стиснув на рукояти её пальцы. – Держи его крепче, обеими руками! И ничего не бойся, девочка моя. Я помогу тебе, а ты спасешь меня. Не выпускай меча и делай то, что я тебе велю, дорогая! В последний раз! – Матенаис направила в себя блестящее лезвие и одобрительно улыбнулась.

– Нет! – Наэла рванула меч и замерла, увидев, что острие впивается в ладони жрицы, которая крепко держала лезвие.

– Посмотри на меня! – голос Матенаис изменился, став властным и медлительным, сладким и тягучим, как мед. – Посмотри на меня.

Не в силах сопротивляться ему, мхарка подняла глаза и черные омуты гипнотического взгляда захватили её.

– Сделай это…

Содрогнулся пол. Далекий, полный отчаяния и ужаса крик Кхорха прокатился по пустым залам замка Амаса: «Матенаис… Матенаис! Где моя мать? Матенаис!..»

– Сделай это!

Наэла подалась вперед, дрожа, сходя с ума от страха и невыносимого желания оторвать руки от меча, не чувствовать, как клинок разрывает плоть, не смотреть в полыхающие живым черным огнем глаза. Она не видела, как яркие искры пробежали по лезвию, загораясь от выступившей крови Матенаис. Не видела, как сгорает меч, как искрящееся пламя добирается до её рук и они становятся прозрачными, тоже растворяясь в магическом огне. Уже не видела, как налетевшим шквалом выбило окна и Кхорх появился в зале, бросившись к истекающей кровью матери.

Пылающий свет ослепил её.

И всё исчезло…

Кхорх, извлек меч и прижал руку к ране матери, в том самом месте, что была и у него. Кровь выходила слабыми толчками. Остановить её он не мог и не видел, к досаде и удивлению, что срастается ровный разрез. Он не желал верить, что Матенаис умирает.

– Мама…

Она не отозвалась, не пошевелилась и напрасно Кхорх всматривался в её лицо, обхватив его окровавленными ладонями.