Ключ от бездны
Шрифт:
– Святейший, - в залу ворвался Микэл, посланный за преподобным. – Мы искали по всему храму – Равл-Ата нигде нет.
– Он сбежал, - уныло подытожила Наэла. – Ваш хваленый служитель Эморх сбежал, Бамин-Ат. Он всегда был подлецом. Под чужим именем проник в Улхур и втерся в доверие собратьев, да, Ла-Тима, все сумели очень быстро полюбить охотника с побережья, мудрого и справедливого Одруха. Но в решающий момент, когда загорелась под ногами заговорщиков земля, и когда их тайна была им открыта, он встал на сторону Кхорха. Это он посоветовал бросить Сидмаса в темницу! Он, Ла-Тима!
– Наэла, прошу тебя!
Девушка вздрогнула и пошатнулась,
– Сидмас…
Он никогда не обнимал её так, как сейчас - как будто они были совсем одни.
– Ты успел, ты теперь со мной…
Горячие губы его прижались к её лбу.
– Тише, не плачь.
– Он убьет нас, – она прижалась к нему так, словно от этого зависело, останутся ли они в живых.
– Или, нет – он не позволит нам умереть никогда, чтобы мучить вечно, - ей тяжело было произносить слова, глотая слезы и сдерживать дыхание, чувствуя на себе его поцелуи и руки.
– Нужно зажечь свечи, - не в силах дальше смотреть на них, проговорила госпожа Ва-Лераг и потянула за собой верховного жреца, совсем потерявшегося от смущения. На мужа взглянуть у неё не хватило духа. Что думает о ней он, если даже сын щадит её чувства? Все они давно связали её с Равл-Атом, но разве сейчас она не была с ними?
– Итак, - заговорил Астеман, который не смел прервать разговор двух влюбленных, теперь затихших в объятьях друг друга. – Равл-Ат здесь. Что еще я должен знать.
– Кариатит исчез, - торопливо сообщил Бамин-Ат.
– Как полагаю – вместе с этим предателем.
– Никто другой не знал, как извлекать камень из-под купола, - жалобно произнес верховный служитель. – Но это он завершил мою задумку!
– вновь с горячностью заговорил Бамин-Ат. – Это Равл-Ат зарядил купол праной, способной удержать любого из арахнидов, выдержать удары стихий любой силы и любого свойства!
– Жаль, что мы не сможем это проверить, - саркастически высказался правитель. – Тем не менее, войска готовы. Вот только магии Кхорха мы не сможем противостоять…
– Ты прав, Астеман.
Тихий, с гортанным акцентом голос, заставил всех вздрогнуть. Пусть многие из присутствующих никогда не видели черного арахнида, но никто из них и не усомнился – это Кхорх.
Он стоял возле стола с куполом, сцепив в замок пальцы и, улыбаясь, смотрел на правителя Маакора. В первый момент, этот человек показался Астеману совсем молодым, даже привлекательным, но чем дольше он смотрел на него, тем отчетливее видел перед собой темнолицего, с желтоватыми, бесовскими глазами старика – чудовищного, лишенного всего человеческого.
– Все в сборе, это хорошо, - снова заговорил Кхорх. – Жаль было прерывать вашу занимательную беседу, но мне наскучило оставаться в стороне. Тем более, я так много знаю о каждом из вас и лишен ложного чувства стыдливости, что не позволяет вам называть вещи своими именами. Правда, Сидмас? К чему эти умалчивания? Прекрасная Ла-Тима обожает этого мерзавчика Равл-Ата и все об этом знают. Даже несчастный рогоносец. А, господин Ва-Лераг? Зачем же вы так распустили свою женушку? Ай-яй-яй… Но я вас не виню, любезная госпожа – Равл-Ат умеет нравится! Признаюсь, я сам был очарован этим проходимцем, особенно его образом охотника-змеелова! Правда, царь из него вышел паршивый. Но к чести его хочу заметить, что он, хотя и стал пьяницей, никогда не опускался до блуда. Подозреваю, что вы, Ла-Тима, крепко держали его сердце.
Он говорил и никто из тех,
кто слушал, не мог ни ответить ему, ни остановить, как бывает в кошмарном сне, законы которого не подчиняются воле спящего. Темные тени вились у ног людей, внушая ужас, лишая сил и воли. Перед Бамин-Атом полыхал демонический костер, а в нем стоял улхурский властелин и он не мог вспомнить ни одной молитвы. Ла-Тима успела повернуться, но не убрала руку и она осталась возле свечи, а горячий воск капал на пальцы. Но госпожа Ва-Лераг вся горела в мучительном огне, но не видела ничего, кроме холодного лица Равл-Ата. Астеман стоял напротив жены и отчетливо понимал, что сейчас его просто не существует в её мире. Глаза Кхорха прожигали его, причиняли острую, невыносимую боль. Наэла не слыша ничего. Слова первосвященника проходили сквозь неё и тяжелыми камнями падали в туманную бездну, на краю которой она стояла, но стояла теперь не одна. Сидмас снова был в темнице, в глухой и непроницаемой тишине, куда не проникал ни взгляд, ни злые слова первосвященника. А рядом была Она. А значит – ничего больше не надо…– Мне приятно ваше почтительное молчание, - заметил Кхорх и глумливо хохотнул. – Я, признаться, так долго ждал нашей встречи, что теперь просто не могу остановиться! И очень огорчился бы, пожелай вы перебить меня, и…
– И всё-таки перебью…
– Равл-Ат!
– первосвященник весело рассмеялся. – То-то мне всё казалось, что твой поганый дух витает в этом храме, однорукий бес!
Преподобный был одет, как и полагается жрецу – в серебристый балахон, стянутый золотым поясом. Золотистый обруч поблескивал на его челе. Кивнув, он прошел к столу и остановился напротив Кхорха. Тот недовольно нахмурился, злясь на то, что Равл-Ат не чувствует его власти, которая держала остальных, и продолжает вести себя достаточно свободно. Мало того, от него исходило нечто враждебное и такой силы, что Кхорху с трудом удавалось сохранять собственное равновесие.
– Ты весьма удачно и главное - вовремя выкрал камушек, - проговорил первосвященник тоном заговорщика. – Я недооценивал тебя! Но теперь готов принести свою благодарность.
– Правда? – Равл-Ат опустил голову, раздумывая. – А что взамен?
– Чего ты хочешь?
– Я хочу Маакор, Кхорх.
– Хорошо, – медленно произнес первосвященник, встретив блестящий, светлый взгляд преподобного. И ощутил боль в груди. Кариатит на его жезле накалился, обжигая кожу.
– Арахн войдет в сонм Эморх, - продолжил Равл-Ат спокойно.
Мысли его были закрыты, как и душа - до первосвященника доходили лишь слабые импульсы и обрывки слов.
– Ты издеваешься? – не выдержав напряжения, взвился Кхорх. – Арахн – темное божество!
– Тогда пусть катится в бездну…
– Вот как?
Мечи Астемана и Сидмаса выскользнули из ножен и зависли в воздухе, нацелившись в грудь Ла-Тимы. Мгновенной вспышки страха в душе преподобного, хватило для того, чтобы Кхорх понял, что сделал правильный шаг. Он усмехнулся:
– Теперь выдвигать требования буду я, а, Равл-Ат?
– Хорошо, - тот улыбнулся. – Я слушаю, - видимо ему стоило больших усилий сохранять видимость спокойствие. Крохотные капельки пота выступили на лбу. Равл-Ат оперся рукой о стол и мельком глянул на оцепеневшего Бамин-Ата. – И всегда говорил, что вера – основа силы, что делает из простого человека жреца.
– Что за бред? – нахмурился Кхорх.
Верховный служитель тряхнул головой.
– Подойди ко мне, - проговорил преподобный.