Ключ Эдема
Шрифт:
– Ордене, что стережет гроб Господен?
– О нем самом, – подтвердил Иоанн. – Так знай, что ты, войдя в наши ряды, стала над ними, как отцы стоят над своими детьми.
Элиана тихо ахнула, желая задать множество вопросов одновременно, но монах лишь улыбнулся.
Монастырь святой Екатерины был удивительным местом. Первая ночь несла Элиане много тревог и разных мыслей. Она сравнивала свое пребывание в каменной крепости с заточением, наказанием, винила Натана бен-Исаака в жестокости. Забравшись на плоскую крышу склада, она лежала, глядя на звезды. Огни в эту пору были
Впервые за всю жизнь она засыпала с улыбкой, и жесткая постель, и крошечная келья казались ей королевскими хоромами.
На следующее утро Элиана дожидалась Иоанна возле колодца, чтобы успеть поймать его до утренней молитвы. Заметив его, идущего с другими монахами, она не решилась подойти, но он сам отделился от братьев и направился вдоль тени, что отбрасывала колокольная башня. Элиана нагнала его и негромко спросила:
– Где мне можно приступить к обучению? Я бы не хотела терять время попусту.
– Попусту? – переспросил монах, будто не расслышал. – Да, это недопустимо. Я проведу тебя в библиотеку, как только закончится молитва.
Он собрался уйти, но Элиана остановила его, схватив за локоть:
– А сейчас? Что мне делать, пока вы молитесь?
Иоанн мягко высвободил руку.
– Видишь колодец? Носи из него воду и поливай деревья в саду.
– Деревья?! – Элиана пришла в изумление, – я должна находиться здесь, пока ты не научишь меня. И чем скорее мы примемся за это…
– Лекарь не определяет длительность болезни, – перебил ее Иоанн, строго нахмурившись. – Он может предположить, но сам больной определяет, скорее излечится, или же умрет. Пока ты этого не поймешь, поливай деревья.
Элиана в растерянности смотрела, как он уходит. Да, монастырь подарил ей прекрасную ночь, спокойную и тихую, и восхитительный рассвет, полный надежд. Но слова монаха заставили ее усомниться, что она когда-либо покинет эти стены.
Она выполнила указание Иоанна и поливала деревья, несмотря на усталость. Когда он пришел, то застал ее вспотевшей и выдохшейся, но не сдавшейся. Ведра были слишком маленькие, ходить приходилось часто, и при этом еще много деревьев остались с сухой почвой.
– Почему вы не проложите здесь трубы? – спросила Элиана, обернувшись к молча наблюдающему за ней Иоанну. – Было бы достаточно вылить воду возле колодца, и она сама побежала бы дальше, к деревьям.
– Разумеется, – кивнул тот. – Но как тогда я смогу занимать своих глупых учеников?
– Глупых? – она оставила ведра, – тогда зачем я здесь? Зачем Натан бен-Исаак спас меня, зачем отправил к вам? Наверняка, хватает мудрецов, которых и учить не нужно.
– Хватает, – невозмутимо подтвердил монах, будто не услышал в словах девушки гнева и раздражения. – А знаешь ли ты, почему мужчины царствуют, а не женщины?
Удивившись вопросу, Элиана только вздохнула и развела руками.
– Мужчину можно сравнить с морем, а женщину – с рекой, – Иоанн двинулся вдоль посаженных деревьев, и девушка
пошла за ним. – Река может разлиться на берега, может иссохнуть или уйти под землю, на ее пути можно построить дамбу. Море же кажется неизменным. Оно может штормить и молчать в штиле, но не может вдруг исчезнуть вовсе, а если и так, то перемены затянутся на века.Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз:
– Женщины так же переменчивы, такова ваша природа и ваше предназначение. В этом ваша сила. Но в мужчине есть постоянство, есть дисциплина. И это наша сила. Задача же Созидателей – построить общество из людей, способных проявлять гибкость и податливость восприятия, как это свойственно женщинам, и твердость в достижении целей, как это присуще мужчинам. Нам есть чему учиться друг у друга.
– И потому пока вы правите, мы подчиняемся, – хмыкнула Элиана, сплетая руки на груди. – Неплохо же вы придумали.
– Ты не услышала меня, – скорбно вздохнул Иоанн. – Поставь во главе селения женщину, и получишь десятерых. Сегодня она будет говорить одно, а завтра по велению луны и звезд – другое. Женщина должна быть очень умна, чтобы подчинить свою природу разуму. А мужчине этого не нужно. С периода возмужания и до глубокой старости наши помыслы неизменны. В основном. Потому даже не слишком мудрые из нас имеют преимущество.
– Значит, постоянство – залог процветания? Глупых мужчин гораздо больше, чем умных женщин, – улыбнулась Элиана. – Поэтому и найти среди них достойных проще.
– Ты поняла, – он улыбнулся в ответ. – И вот ответ, зачем нам нужны такие, как ты. Мы охотимся, как за золотом, за людьми, чье мышление отличается от обыденного. Чей взгляд не затуманен навязанными принципами, а восприятие открыто к новому. Таких мало, крайне мало. Но за нами будущее.
Элиана согласно кивнула. Слова монаха пришлись ей по душе. Но когда она снова напомнила ему, что пришла учиться и хочет приступить скорее, он ответил ей:
– Поливай сад. Пока у тебя это плохо получается. Что уж говорить о науках более серьезных.
Элиана была разгневана, но быстро усмирила своих демонов. И когда под вечер Иоанн пришел проведать ученицу, то застал ее сидящей в тени дерева, в то время как трое монахов и один из воинов креста копали лопатами желоб от колодца к деревьям.
Посмотрев на проделанную работу и девушку, Иоанн сказал:
– Я рад, что ты усвоила урок хотя бы к вечеру. Теперь можно перейти в библиотеку.
Австрия. Шладминг. Наши дни
Острая боль в шее вырвала крик из его груди, но ладонь, заткнувшая рот, заглушила звук.
– Не суетись, отец, тихо-тихо.
Вадим прерывисто дышал, ноздри не справлялись, а рот был заткнут. Он что есть силы распахнул глаза, чтобы хоть взглядом дать понять, как нуждается в воздухе, но в этот момент его отпустили и помогли подняться.
В комнате было слишком светло, пронзительно светло. У него заболела голова и сдавило горло.
– Уколи его еще раз.
– Хочешь, чтобы у него сердце остановилось?
Вадим огляделся. Возле него были Сэб и Колин. Одна быстро сматывала провода и упаковывала их в сумку, второй зачем-то клеил жвачку под стол, совсем, как школьник. За тем самым столом на стуле, неуклюже раскинув ослабшие руки и ноги, сидел мужчина, которого Вадим не знал.