Искательница
Шрифт:
— Куда двигаемся дальше? — Покончив со своей порцией мясной похлебки, Никас приступил к расспросам, старательно вытягивая из проводника их дальнейший маршрут.
— Нам нужно держаться северного направления, немного забирая на восток, — лениво отвечал Ингилейв, помешивая палкой угли маленького, разожжённого в нише у камня костерка. Треск поленьев и пляска язычков огня, казалось, согревали саму душу, продрогшую в жутких болотах, и принц Артур не сильно вслушивался в разговор своих спутников. — Там есть перевал через Сваррские горы. Правда, сначала нужно переправиться через Юргару. Восточнее тоже есть перевал, но он отрезан от нас бурным течением Лейны.
— А если на запад? Без форсирования рек не обойдемся? — Подключился к разговору Ингвар, еще один подопечный лорда-Хранителя Эдриана. — Я знаю тропу через горы в тех краях.
— Если мы повернем на запад, придется идти через Безумие Флейт, — поморщился Ингилейв, сплюнув сквозь зубы. — Вы как хотите, а я не готов совать свою голову под молот Тора.
— Безумие
— Ох, Арч, лучше тебе и дальше не знать — целее будешь. Хотя ты и так найдешь способ убиться, — заржал проводник, но потом все же решил пояснить. — Это какое-то сооружение времен Магической эпохи, и никто до сих пор так и не понял, зачем наши предки его собрали. Сплошные трубы, растопыренные во все стороны, проходя через которые ветер издает разные звуки. Когда нормально это воспринимается, а когда и башку сносит, что на своих кидаться начинаешь. Или с обрыва прыгаешь, уверенный, что сможешь полететь. Нас туда заносило. Первый раз пронесло, прошли и посмеялись над страшилкой для слабаков, а когда обратно возвращались… в общем, я тогда контуженный был, почти ничего не слышал. Это меня и спасло… а остальные там и остались. Так что больше я туда ни ногой.
Помолчали. Артур готов был поклясться, что каждый из присутствующих здесь мог припомнить свою историю о том, как он терял друзей. Каждый, но не он. Наследник трона, баловень судьбы… По сути, самым сложным испытанием в его жизни была последняя неделя пути. А до того, как он отправился в путешествие, что его волновало? Как открутиться от матушкиных разговоров о женитьбе? Как на спор отбить у Эдриана любовницу, доказывая, что все придворные дамы — меркантильные сучки, и если подвернется вариант повыгоднее, каждая вцепится в него, принца, зубами, оставив лорда за бортом? Как многого он не знал о жизни! Теперь понятно, почему друг периодически позволял себе смотреть на него, как на неразумного ребенка — опыта у лорда-Хранителя было в разы больше. А еще становится понятно, почему Вильям старается как можно больше путешествовать: он пытался объяснить младшему брату, что только дорога, новые люди и сложные ситуации позволяют быстро расти над собой. Подумать только, всего неделя в Пустоши, а он, Артур, уже готов признать никчемной и втоптать в грязь всю свою прошлую жизнь. Ту жизнь венценосного ублюдка, которую ценой собственных готовы защищать его телохранители. Только сейчас он понял, что свою рану Ридерс получил из-за того, что привыкший думать только о себе Артур увернулся тогда на тропе от пестира.
Спать принц ложился с тяжелым сердцем. Его не ставили в дозоры, не привлекали к лагерным делам, да и вообще просили лишний раз не совать свой нос в дела настоящих мужчин. Но этот вечер стал исключением — Арч сам вызвался поухаживать за раненым. Только так он мог отблагодарить своего телохранителя и хоть немного придушить противное чувство вины, начавшее грызть его изнутри.
Никас объяснил, как промыть и заново перевязать рану. Артур старательно выслушал инструкцию, вскипятил воды, развязал повязку и еле сдержал рвотный порыв. Что вид, что запах «царапины» выбил неподготовленного принца из колеи, но он постарался взять себя в руки. Как смог, оказал помощь, поразившись тому, насколько горячей казалась кожа боевого товарища. Ридерс уже не приходил в себя, бредил и лишь изредка проваливался в сон. Искатели переглядывались и, судя по всему, просчитывали, сколько бедняге осталось мучиться. Поэтому, закончив процедуры, Артур, с трудом преодолевая ком в горле, попросил прощения у своего телохранителя. И, на всякий случай, попрощался.
А наутро лагерь был разбужен руганью Ингвара. Мужчина проснулся с рассветом, удивленный тем, что его не разбудили дежурить. Быстрая перекличка и осмотр стоянки показали, что Ингилейв, который и должен был разбудить искателя, пропал. Отряд моментально всполошился, началась суета. Никас и Ингвар отправились обследовать окрестности в поисках хоть какого-либо намека, способного пролить свет на произошедшее. Остальные спешно собирали лагерь, готовясь немедленно сорваться в путь. Арча, как обычно, никто не трогал, и он поспешил к раненому Ридерсу. Телохранителю стало хуже, и принц в очередной раз почувствовал себя виноватым. А когда вернулся Никас и сообщил, что обнаружил следы Ингилейва, спокойно покинувшего лагерь в одиночестве и, судя по всему, по доброй воле, Артур не выдержал и ругнулся вслух. Понял, что ему даже немного полегчало, и поспешил выразить все, что накопилось на душе. Он не заметил, что спутники встретили тираду понимающими взглядами, не обратил внимания на их переглядывания и одобрительные хмыканья в местах, когда принц костерил свою дурную голову, и прекратил заниматься самобичеванием только когда глазастый Торван, третий искатель из команды лорда-Хранителя, усмотрел небольшой отряд вдалеке, уверенно двигавшийся в направлении плато с идолами.
— По нашу душу спешат, твари, — высказал вслух очевидную мысль Никас. — Ингилейв, падла, сдал нас кому-то.
— Разве искатели устраивают разборки в Пустоши? — Искренне изумился Артур.
— Искатели нет, они как раз друг за друга горой — просветил принца Торван. — Нас же в ряды искателей никто не принимал. Так что валить надо, и чем быстрее, тем лучше.
— А
как же Ридерс? — Все еще стоящий рядом с раненым Арч оглядел своих спутников. Никас молча провел ладонью по горлу, Ингвар так же молча кивнул, поддерживая предложения товарищей. Остальные телохранители лишь опускали глаза или предпочитали смотреть в сторону. Каждый из них понимал, что бросать раненого товарища в Пустоши — это последнее дело, и, естественно, не хотел подобной участи себе, но Ридерс, если говорить откровенно, уже был одной ногой в могиле, да и своя шкура всегда ближе к телу. — Так же нельзя!— Можно, Арч, и даже нужно! — резко оборвал принца Никас, — ты наследник престола, учись принимать жестокие решения. Мы не сможем оторваться от погони, если нас будут тормозить носилки с раненым.
— Я тоже вас торможу! — Голос Артура внезапно сорвался, дав предательского петуха. — И что, меня вы тоже бросите?!
— Вас, Ваше высочество, мы будем защищать до последней капли крови, это наш долг, — вступил в спор Мартин. — И Ридерс тоже. Так что в данной ситуации, как бы прискорбно это ни было, я согласен с тем, что он только замедлит наш отряд. Но решать, естественно, Вам.
— Тогда я сам, — еле слышно прошептал наследник. Никто из присутствующих не посмел оспорить решение будущего правителя. Это был первый раз, когда он должен был отнять жизнь человека. Более того, верного ему человека, бывшего с ним последние несколько лет во всех возможных передрягах и сейчас оказавшегося в состоянии между жизнью и смертью тоже из-за его, Артура, оплошности.
Выхватив кинжал из ножен, мужчина подошел к своему раненому телохранителю и опустился перед ним на колени. Совершенно невозможная ситуация там, в столице, но такое естественное движение здесь, в Пустоши. Глубоко вздохнув и прочитав молитву Всевышнему, Артур размахнулся и вонзил клинок прямо в сердце. Рука предательски дрогнула, и удар получился немного смазанным, но, тем не менее, он достиг цели. Раненый Ридерс не нашел даже в себе сил приоткрыть веки в последней немой попытке взглянуть на своего убийцу, а, наоборот, как показалось Арчу, с облегчением выдохнул, испуская свой последний вздох. Магический кинжал сверкнул рубином в рукояти и с удовольствием впитал свежую кровь. Когда мужчина вынул оружие из раны, клинок был девственно чистым.
А дальше началась бешеная гонка. Никас задавал темп, заставляя отряд нестись чуть ли ни галопом по скользким камням, еще плохо различимым в рассветных сумерках. Принц пыхтел, обливался потом и молился Всевышнему, чтобы не оступиться. Он не успевал смотреть по сторонам и, естественно, не мог заметить, как кроваво-алый диск солнца лениво выполз из-за горизонта, окрашивая окружающий каменистый пейзаж в мягкие теплые тона. Принц не замечал, как ему под ноги легла длинная неверная тень, карикатурно повторяющая каждое движение венценосного исследователя Пустоши. Не видел он и золотых бликов, кои щедро рассыпало дневное светило в водах журчавшего неподалеку ручейка, хотя в другой раз непременно бы залюбовался игрой света. У принца попросту не было на это сил, и все его мысли сводились лишь к тому, как не забыть вовремя переставить ноги. Раз-два, раз-два… Мужчина бесконечно повторял в голове этот счет, боясь сбиться, споткнуться и упасть, прекрасно понимая, что сил подняться у него уже не будет. Раз-два, раз-два… У него даже забрали заплечный мешок, распределив вес друг между другом, чтобы хоть немного облегчить задачу венценосному отпрыску. Но силы Артура утекали, как вода свозь пальцы, и отряд был вынужден остановиться на краткий отдых.
— Ты решил рискнуть через флейты? — воспользовавшись передышкой, поинтересовался Ингвар. Взошедшее солнце отчетливо давало понять, что отряд идет на запад.
— Не вижу другого выхода… — Честно признался Никас, прикладываясь к фляжке. — Там у нас хоть есть шанс оторваться: скоро начнутся предгорья. А если сунемся к реке, точно провалимся. Брода-то никто из нас не знает.
— Вы уверены, что они преследуют именно нас? — слегка отдышавшись, рискнул поинтересоваться Арч. Он категорически не хотел верить, что нанятый им проводник предал их.
— А ты оглянись, — зло сплюнул Торван. — Вопросы сразу и отпадут.
Артур честно последовал совету, но тягаться в зоркости с глазастым искателем было бесполезно. К тому же его слепило солнце. Пришлось поверить на слово.
— Отдохнул? — Совершенно не щадя самолюбие принца, поинтересовался Никас. — Тогда ноги в зубы, и попидорили.
И гонка продолжилась. Артур выбивался из сил, выжимая из себя максимум и даже больше, но постепенно и он стал различать преследователей, оглядываясь назад. Расстояние между двумя отрядами неуклонно сокращалось, заставляя мужчину нервничать и ломать голову над тем, чем же он насолил Ингилейву. Получается, Никас был с самого начала прав — кто-то подослал проводника, совершенно точно зная, кем является наниматель. Вывод напрашивался сам собой: его инкогнито было раскрыто лишь в гильдии искателей и у градоправителя, и кто-то именно из этих двух организаций надеялся без шума и пыли лишить Срединное королевство одного из наследников. Никто же, кроме них, не знал, что младший принц отправился в Пустошь, а исчезновение обычного отряда энтузиастов в беспощадных владениях Разлома — явление вполне себе ординарное. Получается, дело приобретало совершенно неприятный оборот и просто-таки пованивало государственной изменой.