Интерполицейский
Шрифт:
Несмотря на столь тяжелое положение, я попытался осмыслить происходящее. Гнев мой слегка угас, и я мог рассуждать относительно спокойно. Главной новостью было появление на Базе "крота". Виктор оказался предателем, причин врать у Лю не было. А учитывая то, что связи этой загадочной организации с аббревиатурой "AU" уходили в некие верха, то в список подозреваемых я бы внес и его таинственного покровителя, так как сам Винс не смог бы при неусыпном контроле внутренней безопасности "Тени" проворачивать свои грязные делишки.
Это — первое. Второе — куда нас везут? Получается, что у террористов имеется еще один опорный пункт. Судя по конспирации — нас доставляли под видом сельскохозяйственного груза — имеется возможность натолкнуться на республиканцев,
Но это, если честно признаться, сплошные "если". Как все будет на самом деле, увидим на месте.
Ну и наконец, мне не давал покоя вопрос — зачем беглому китайскому полковнику нужен отряд международного полицейского спецназа? Дипломаты, коли уж он пошел на их похищение, ему действительно для чего-то нужны, причем не для выкупа, а ради каких-то своих целей, если принять во внимание слова покойного лейтенанта Хэрлэя. А нас можно было просто расстрелять, чтобы избавить себя от такой головной боли, как пять обозленных спецназовцев, обученных находить выход в экстремальных ситуациях.
И уж где-то на заднем плане в наличии имелось туманное пророчество Лайона и не совсем обычное поведение шефа, добавляющее странности общей атмосфере.
Похоже, мы действительно оказались в глубокой заднице, и как все повернется, я предположить пока был не в состоянии. В конце концов у меня разболелась голова от бесплодных размышлений, дурных предчувствий и полной безвыходности. Попытавшись не обращать внимания на свое неудобное положение — всю кожу будто наждаком натерли, и один особо тяжелый мешок так и норовил сломать мне шею — я закрыл глаза, и провалился в забытье.
Очнулся оттого, что наступила тишина, и движение, к которому я успел привыкнуть, прекратилось. Скоро тишину нарушил шорох шагов, затем какие-то гортанные голоса. В одном из них я смог узнать голос нашего возницы. Незнакомые голоса командно спрашивали о чем-то, возница заискивающе отвечал. При моих слабых познаниях в местных наречиях я смог разобрать только одну фразу:
— Мы везем рис, господин, в Пакхоуку на базар.
Спрашивающий, в котором я заподозрил военного или полицейского, что-то проворчал в ответ.
Я лихорадочно соображал, стоит ли поднимать шум, или у нас возникнут не меньшие проблемы с республиканцами из-за нашего нелегального положения в республике. И решил уже было, что руководство реальнее сможет вытащить нас из лап республиканцев, как мне в тело воткнулось что-то продолговатое и твердое. Судя по ощущениям, ствол автомата. Голоса стали удаляться, я же решил не рисковать своей шкурой без толку, и молчал как рыба.
Повозка тронулась, удаляясь от пропускного поста. Что ж, придется рассчитывать только на себя.
Ствол перестал давить на ребра, значит, мы уже вне досягаемости полиции и военных. Я попытался сообразить, в какую сторону нас везут. Если судить по примерному направлению — на городок Пакхоуку, то припомнив карту, я мог сказать, что движется арба на восток. Конечно, ни в какой Пакхоуку нас не повезут, а если еще пораскинуть мозгами, и зная, что на пути на восток возвышается гора Виктория, было бы логично предположить, что везут нас в ее окрестности. По крайней мере, я бы поступил так на их месте. Дальше на восток лежат относительно густонаселенные земли, на юге — болота и опять же города, плюс там же официальный центр страны, а значит, правительственные войска. Север — горный массив и узкая полоска лесов, контролируемые пограничниками. Самый оптимальный, на профессиональный взгляд, вариант для расположения дублирующей базы — склоны Виктории. Гора довольно большая, с системой пещер и трудным ландшафтом. Идеально для небольшого скрытного лагеря.
Оставалось лишь ждать, подтвердится или нет моя версия.
Постепенно все мысли начало нещадно выбивать из головы усиливающейся тряской. Мешки давили все немилосерднее, общее состояние можно было охарактеризовать так — медленно выжимаемый лимон. Тут еще дорога
пошла ощутимо вверх, мешки сместились и жить стало особенно тошно. Я потерял ощущение времени, словно застыв в одном мучительном мгновении.Неожиданно повозка, дернувшись, остановилась. Над моей головой началось шевеление — сквозь мешковину пробился свет, и тут меня подхватило несколько рук, вытаскивая из телеги. Полузадохнувшийся, ничего не соображающий, я выругался по-русски.
Наконец, мешок стянули с моей головы, и я оказался стоящим в ряду таких же измученных людей, в некоторых из которых я с трудом узнал своих подчиненных, настолько они были перемазаны этой то ли мукой, то ли пылью. Ноги меня не слушались, я держался на одной злости и гордости. Еще бы. Провести несколько часов (как мне казалось) в подобных условиях. Заложники выглядели вообще отвратительно, не имея той выносливости, что мы.
Я огляделся — куда это нас привезли? Честно признаться, на террористический лагерь не похоже — большая поляна среди кривых горных деревьев, сквозь которые проглядывали скалистые выступы. Похоже, что мы добрались до предгорий. На поляне не видно никого и ничего, кроме нас. Значит, путешествие еще не закончено.
Загадка дальнейшей судьбы разрешилась нарастающим гулом. Где-то над вершинами шел вертолет, и я даже во сне узнаю пение "мишки" — вертолета МИ-8. А вот и он, завис над поляной, идеальной в качестве посадочной площадки. "Вертушка" оказалась не просто транспортником, а вооруженной экспортной модификацией МИ-17МД — по бокам фюзеляжа располагались несущие конструкции с ракетными и пушечными пилонами. Очень серьезная машина.
"Вертушка" прибыла за нами. Прогнав волну по густой траве, вертолет коснулся земли. Створка люка сдвинулась, и оттуда выпрыгнуло несколько человек. Среди них я сразу же узнал близнецов. Они раздавали отрывистые приказы. Нас повели к вертолету, а погонщики волов развернули свои повозки, и отправились назад. Теперь, пожалуй, они и в самом деле поедут на базар, дабы не вызывать подозрений у полиции. Едва в "мишку" запрыгнул последний человек, он взмыл в воздух. Что ж, по крайней мере будем путешествовать с комфортом.
Разговаривать нам особо не дали, и полковник не отличался на этот раз словоохотливостью. Он тихо переговаривался с братом на родном языке (по некоторым мелким деталям я уверился, что они действительно были родственниками), не обращая на нас ни малейшего внимания. Поэтому я уставился в иллюминатор, благо любоваться горными пейзажами нам не мешали.
Под брюхом вертолета, низко летящего над скалами, мелькал красный и серый камень, побитый кое-где суховатой растительностью. Не смотря на влажный климат здешних мест, в горах царила относительная сушь. Я смотрел на скачущую по горному склону тень, и старался отрешиться от всего. Я уже смог задавить в себе звериную неконтролируемую ярость от присутствия столь близко моего к р о в н о г о врага. Я знал, что смогу освободиться, что это в наших силах и лишь дело времени. Тогда этот урод узнает, что происходит с теми, кто смеет посягать на жизнь полицейского.
Но это потом, а сейчас надо усыпить внимание и бдительность террористов. Пусть думают, что они полные хозяева положения.
Вертолет тем временем подлетал к неширокому распадку, прорезавшему склон подобно оскаленному рту. Во все стороны торчали исщербленные скалы, словно гнилые зубы каменной пасти. МИ-17МД осторожно приблизился к ущелью, и начал медленно, выверенно опускаться вниз, к затененному дну. Лопасти вращались, что называется, в упор, едва-едва не задевая отвесы стен.
Чем ниже в тень погружался вертолет, тем отчетливее виднелась под его колесами отлично оборудованная посадочная площадка. На ней царила неторопливая суета встречающих боевиков. Я по инерции подсчитал их количество на площадке. Вышло семь человек. А сколько их скрывается в невысоких длинных строениях в стороне от аэродрома? Плюс — в одном из отвесов я увидел широкий вход в тоннель полуискуственного происхождения, видимо, природная пещера была обработана для удобства обращения.