Иллюзия обмана
Шрифт:
— Чтобы выполнять и предупреждать любые желания повелителей.
— Верно-верно! Но мы ведь знаем…
— …что как таковых желаний у Лоза нет, да и быть не может… — закончила за него Прорицательница и задумалась. — А правда, тогда зачем?
— Дело в том, что оньрек, через который он предпочитает действовать — в нашем мире фактически бесплоден. Размножить это растение может лишь человек. Он должен ухаживать за слабенькими молодыми побегами, благо чахлики неприхотливы и нуждаются лишь в постоянном присутствии садоводов. Окрепнув, неблагодарные питомцы окончательно порабощают своих кормильцев, начиная уничтожать их чувства и мысли, а потом и диктовать поступки. Вот тебе, собственно говоря, и объяснение той эпидемии, которая внезапно охватила Амграману.
VIII
Грейф Нюд получил должность Императорского Предсказателя совсем недавно. Этот человек слыл в Сударбе фигурой скандальной. Одни считали его безумцем, другие — шарлатаном, третьи —
Цервемза, просмотревший по поручению Арнита немало кандидатур, остановил свой выбор на старом Грейфе Нюде. Возможно, он тогда счёл, что благообразный вид, тягучий голос и безнадёжная (в некоторых случаях!) глухота смогут вызвать расположение подданных Сударбской Короны.
Советник никак не мог понять, почему Император принимает пророчества Грейфа Нюда всерьёз. Меж тем Предсказатель почти полностью завладел мыслями Государя. Пока это не имело никаких последствий, но Цервемза был начеку. И потом, старый царедворец очень надеялся, что беседы с Прорицателем отвлекут Арнита от семейных проблем.
Что касается Предсказателя, то Йокещ нашёл в его лице забавного и даже интересного собеседника. Так почему Государь должен был отказывать себе в ежедневных полутора- двухчасовых беседах с ним? Стоило Арниту задуматься, он бы увидел, что все предсказания Грейфа Нюда сводятся к угрозе голода и разрухи. Плохая погода говорила пророку, что если так будет идти и дальше, то страну ожидают неминуемые голод и разруха. Хорошая, наоборот, сулила засуху, ведущую к голоду и разрухе. Однажды Государь решил узнать у почтеннешего господина Нюда, отчего Ревидан так зла и неверна своему супругу. И получил ответ, что эта женщина заслуживает всяческого порицания, но такова уж её порочная природа, которую Император со временем сможет исправить. И потом, неверность жены, пусть даже августейшей, конечно, большая неприятность, но ведь существуют беды куда более страшные, например, голод и разруха, которые непременно охватят цветущие земли Сударба, если Его Величество будет слишком сильно тревожиться по поводу личной жизни, забывая о судьбах своей страны и благе подданных. Пророчество выглядело довольно нелепо, но, между тем, не было лишено здравого смысла.
Однажды Император получил от Грейфа Нюда предостережение, что в Мэнигу вошла странная пара: мужчина и женщина. По дороге они злыми чарами разогнали Квадру. Стало быть, эти люди весьма сильные колдуны и их приход в столицу сулит стране лишь голод и разруху.
После этого арестовать путешественников не составило труда.
Наверное, другие, так нелепо попав в тюрьму, уже впали бы в уныние. Но эти двое всегда жили по старой пословице, что надежды нет, только если голова отрублена.
КОСТОПРАВ
I
Такого в Амграмане ещё не бывало — предыдущий день не предвещал ничего дурного, город жил обычной жизнью и вдруг за одну ночь он был окружён Императорскими войсками. Откуда они взялись, никто не знал. Поскольку незаметно в Дросвоскр войти невозможно, а ещё накануне никаких военных приготовлений не наблюдалось, вероятнее всего, дело не обошлось без волшебства.
Если говорить точнее, то столица Дросвоскра была не оцеплена, а лишь наглухо отрезана от Тильецада. Солдаты перекрыли все дороги и остановились в ожидании дальнейших распоряжений. Военачальников нигде не было видно, и солдаты стояли неподвижно, наподобие грубых каменных изваяний. Город и замок, давно бывшие единым целым, теперь оказались разделены. Впервые ни один дюк не появился в Амграмане. В воздухе повис давящий запах надвигающейся войны…
Когда первый шок прошёл, в городе раздался набатный гул колоколов, но даже не дожидаясь призыва, горожане стали стекаться к ратуше. Традиция собирать в лихую годину Великий Совет, в честь которого и была названа площадь, существовала в Амграмане с древнейших времён. Когда в своё время в Дросвоскр пришли дюки и взяли анклав под свою защиту, горожане вздохнули свободно, поскольку необходимость самообороны отпала сама собой. Тогда же советы приняли несколько формальный вид и стали созываться лишь в особо торжественных случаях. Даже для борьбы с чахликами или поиска пресловутых бандитов созывать Совет не стали. Однако на этот раз цепкая память безошибочно подсказала, что всего за одну проклятую ночь прежние благодатные времена рухнули безвозвратно. Значит, снова нужно будет браться за оружие.
Чувствуя важность момента, обычно шумливые амграманцы притихли. Даже дети не шалили, а как большие шли вместе со взрослыми, приняв особенно торжественный и серьёзный вид. И женщины не сплетничали, не кокетничали и не перекликались.
Уже и просторная площадь была заполнена до отказа, а люди всё подходили. Когда места не стало совсем, горожане расположились на деревьях, заборах и, в устьях прилегающих улиц.
Поскольку Наместник Дросвоскра был человеком весьма преклонных лет
и предпочитал греться не на жарком амграманском солнце, а в лучах славы Бессмертного Йокеща, то жил он, соответственно, поближе к источнику этих лучей, то есть — в Мэниге. Впрочем, он постоянно справлялся о стоянии дел в своей провинции и регулярно являлся с докладом к Императору. Тот, безусловно, догадывался, что подчинённый лжёт самым бессовестным образом, но из каких-то своих соображений делал вид, что верит каждому его слову. В отсутствии Наместника анклавом управляло Большое Собрание, избираемое из самых уважаемых амграманцев, обычно из тех, кто возглавлял ремесленные цеха.И вот на подиуме появился главный Оружейник, седой крепкий старик. Его глаза сверкали молодым задором и решимостью. Следом за ним размашисто шагал высоченный Кузнец, чьи могучие мускулы вызывали трепет и уважение даже на расстоянии. За ними семенил старик-Лекарь — растрёпанный и рассеянный человечек небольшого роста, меж тем распугавший все болезни в округе и, по слухам, приструнивший даже смерть. Прибежал жилистый Ткач юркий, как его челнок. А затем появились Кожевник, Каретник, Ювелир и даже подслеповатый Кондитер, известный умением творить самые немыслимые и изысканные сласти чуть ли не на ощупь. Чуть отставая от них, шёл страшно смущённый непривычным вниманием к себе Пекарь — совсем ещё молодой, но добрый, честный человек и славный мастер. Он был на редкость хрупок и изящен, что до смешного не вязалось с его добротным званием и сытным ремеслом. Рядом с ним шагал, давая последние наставления, Мэнигский Садовник.
II
Над затихшей толпой разнёсся густой бас Рёдофа.
— Я ещё успею сказать своё слово. Но по совести правильно, если первым будет говорить новый главный Пекарь, молодой господин Никбелх.
Юноша густо покраснел, побледнел, снова покраснел ещё гуще и неверным шагом вышел вперёд. Несколько раз он даже открывал рот, пытаясь выдавить из себя если не слово, то хотя бы сколько-нибудь внятный звук, но всё не решался. Наконец осипшим от волнения голосом, запинаясь и путаясь в самых простых выражениях, он начал:
— Вот ведь какое дело… Ох, здесь бы не мне стоять… Нет, ну вот, правда, же, какой из меня оратор? Работать вот я вроде бы умею, а говорить красиво так и не научился. Но только вот ведь беда — теперь во всей Амграмане не сыскать такого чудесного хлеба, как тот, который выпекал мой дядя и учитель, погибший от рук пришлых убийц! Вот, значит, мне придётся говорить от имени пострадавшей стороны… Наши верные друзья и добрые соседи дюки тогда спасли прекрасную Амграману от всяких там дальнейших злодейств. Как это происходило, вы все помните… Вот, плохо одно — пережив эти испытания, мы как-то слишком быстро вернулись к безмятежной жизни. И весь ужас середины этого лета не совсем, конечно, забылся, но несколько поутих, что ли. А вот нынче случилось так, что наша помощь срочно понадобилась им, то есть дюкам нашим… Что делать-то будем? — поначалу робкий и неясный голос и зазвенел лёгкой сталью. — Вообще-то мы давно, чуть ли не с самой весны ждали чего-то подобного. Многие нас предупреждали о том, что в Мэниге готовят вторжение в Дросвоскр: вот и молодой господин Хаймер, тот, который был Первооткрывателем у Йокеща; и Волшебник Кинранст, хоть и чудак, а человек мудрый; и жена его, которая будущее может предвидеть; да и Рёдоф опять же… Да и без предупреждения мы чувствовали, нет! — знали, что так будет… Только вот любая беда всегда приходит неожиданно. Можно иметь сколько угодно оружия, много смелых солдат и хитроумных командиров, но быть готовым к войне невозможно. Эта вот и вовсе оказалась какой-то ползучей: нас последовательно атаковали сначала чахлики, потом — бандиты, а теперь вот — войска… И, вот ведь, совсем никто не может сказать — самое ли это страшное бедствие из тех, что свалились на нас. Видно, мы сами виноваты — всё за спины дюков прятались… А ведь в наших жилах течёт кровь гордого народа воинов. Давным-давно, в тяжёлые дни великих бедствий прошлого, наши предки занялись разбоем не от хорошей жизни. Это потом оказалось, что мы можем быть другими: сады разводить, вина делать, замечательные дома строить. И сейчас нам придётся решать: или добровольно браться за оружие ради сохранения спокойной жизни, или дожидаться поражения дюков, а потом снова хвататься за ножи и выходить на большую дорогу. Я не сомневаюсь в том, что жители вольной Амграманы сделают правильный выбор. Так вот, хотя бы ради памяти моего погибшего учителя или из простой благодарности к нашим благородным длиннолицым соседям, я прошу вас помочь! Кто чем может: оружием, кормёжкой, одеждой, мужеством и сильными руками! Сам же я пойду в бой ещё и за, неведомо, где сгинувшего, младшего брата Кельара. Того вот самого, который, как многие наверняка помнят, буквально взглядом вправлял вывихи и сращивал сломанные кости одним прикосновением руки. А пару лет назад он решил, что с такими способностями может претендовать на должность Придворного Лекаря. По дороге в Мэнигу его поймала Развесёлая Четвёрка, ну вот, Квадра, в общем. Куда они дели парня, узнать так и не удалось… Так что вот, у меня со всей этой шатией свои особые и личные счёты! Впрочем, вот, полагаю, что я здесь не один такой. Да, это вот — последнее, что я хочу сказать…