Иллюзия обмана
Шрифт:
Предстояло написать особый портрет Императора. Идея состояла в том, чтобы это изображение медленно менялось, потихоньку возвращая Императору его истинный облик. Ещё брату Мренду, необходимо было сделать списки с этого портрета по числу провинций. Для того чтобы подданные привыкали к настоящему лицу своего Государя постепенно.
Второй заказ оказался намного сложнее: августейший супруг потребовал изменить облик Ревидан, придав ей черты Сиэл. Выяснять, что за блажь напала на Государя, Художник не стал. Спорить тоже не счёл нужным.
Ревидан не понравилась ему с первого взгляда: нехорошая у неё была красота, и глаза тоже — пустые, злые и надменные.
"Ну, что
Трудность здесь была лишь одна: необходимо было откуда-нибудь срисовать лицо Сиэл. И тут выяснилось, что в качестве прототипа Император мог предложить только крохотное изображение бывшей возлюбленной, хранившееся в простеньком медальоне. От глаз Художника не укрылось то, что Арнит слишком долго искал этот портрет. Для этого он перерыл кучу каких-то полочек, шкатулок, коробочек и тайников, ничуть не смущаясь присутствием посторонних. В конце концов, оказалось, что злосчастный медальон завалился за полку с книгами, где, судя по виду, провалялся не один год.
Да-а! Забавная была любовь у Императора Арнита…
V
Ревидан не могла взять в толк, как и за что в один день она, своевольная и почти единоличная хозяйка дворца, оказалась в глубокой опале.
"Что?.. Что не так?" — стучало у неё в мозгу.
Она пыталась поговорить с мужем — он отвечал, что она придумывает и всё хорошо. Бросалась к дядюшке — Цервемза отделывался сухими фразами, что, мол, раньше думать надо было, а теперь всё плохо.
Ну что, виновата она, если ещё в детстве ей встретилась старая колдунья? Милейшая старушка научила её всему, что умела: привораживать и остужать, танцевать и отравлять, лгать и добиваться своего. Даже как обмануть Квадру, подсказала. А ещё ведьма напророчила своей ученице, что у той будет всё: сила, богатство, власть. Не будет только любви и детей… В то время Ревидан не сочла цену слишком высокой, а теперь жалела об этом. Нет, сентиментальности замужество ей не принесло, просто теперь жена Императора понимала всю невыгодность своего положения. Ребёнок мог бы стать серьёзным аргументом в борьбе за власть. Ну, нет так нет! Надо выкручиваться как-нибудь по-другому. Только как?
С чего же всё началось? Всё шло нормально до тех пор, пока она не начала рассказывать Йокещу о своих кридонских подвигах. Почти сразу она заметила, как странно смотрит на неё муж. И почему только Ревидан сразу не прикусила свой длинный язычок? Почему не превратила трагедию в шутку? Нет ведь, как морок на неё нашёл — продолжила. И смеялась, и кокетничала, и гордилась своей изворотливостью!.. А он? Муж то есть… Смотрел на неё, как будто видел в первый раз. И молчал.
Что же она пропустила? Ну конечно! Лишь на мгновение он потерял над собой контроль и поглядел жене прямо в глаза с такой болью, как будто эта история касалась его лично. Как будто? Да нет же, именно касалась! Это было невероятно, но… — так отчаянно мог смотреть только… Арнит.
Несмотря на зной середины лета, Ревидан обдало гибельным холодом. Если это действительно он — прощения не будет. Она бы уж точно не простила… Интересно, какой смертью придётся умереть?
Умереть… Не-ет, на это Ревидан не была согласна. Лгать, унижаться, юлить — словом, делать всё, что угодно, только бы выжить! Нет. Не только выжить. Вернуться и вернуть. Всё вернуть: мужа, власть, покой!..
VI
В дверь постучали, и Йокещ вошёл в комнату, чтобы пригласить Ревидан проследовать в малый аудиенц-зал для написания портрета императорской супруги. Он желал присутствовать при этом, чтобы в полной мере насладиться её
унижением.Император не узнал своей жены…
Она была на удивление тиха и кротка. За одно утро потеряла она и гордый заносчивый вид, и презрительную мину, не сходившую с её лица даже при разговоре с мужем. Хотя, может быть, это началось намного раньше. С того времени, как она рассказала Йокещу то, чего не надо было рассказывать, супруги виделись редко и только на людях.
Сейчас перед ним стояла бледная, печальная, измученная раскаянием женщина. Такой Ревидан Йокещ никогда не видел. Император решил сделать вид, как будто ничего не заметил, и заговорил даже резче, чем обычно:
— Вы готовы, прекраснейшая? Мренд уже ждёт. Идёмте! — нетерпеливо проговорил он и, видя, что жена не двигается с места, даже прикрикнул: — Да что с вами сегодня? Идёмте же!
— Отошли слуг… пожалуйста!.. — умоляюще пролепетала Ревидан. — Нам совершенно необходимо поговорить…
— Потом поговорим. Идёмте!
— Умоляю тебя! Это ненадолго…
Йокещ удивлённо посмотрел на неё. Подумал. И кивком головы отослал сопровождающих.
— Что ещё у тебя стряслось? — раздражённо спросил он, усаживаясь в глубокое кресло.
— Умоляю, выслушай меня! — голос Ревидан дрожал. — Только не перебивай…
— Ну, что ты хотела?
— Даже не знаю, как начать… — она опустилась на колени сбоку от кресла и прижалась щекой к руке мужа. — Наверное, это чьё-то проклятье, но детей родить тебе я не смогу… Когда я поняла это, тогда и стала дурить. От отчаяния, наверное…
— Зачем ты об этом сейчас…
— Погоди… — она не дала ему договорить. — Главное не в этом… Тогда в Кридоне я наделала много зла. Квадры боялась. На Сиэл злилась, потому что ревновала безумно. Я очень виновата… Но я всегда, и тогда и сейчас, любила тебя, Арнит!..
Император отстранил жену и внимательно вгляделся в её заплаканное лицо:
— Значит, знаешь! — холодно прошипел он. — И чего же ты от меня хочешь?!
— На что я могу рассчитывать, кроме как на милосердие и снисхождение… Ведь прощение и примирение невозможны? — робко и покорно прошептала женщина.
— Нет! — Арнита трясло то ли от гнева, то ли от ужаса. — Ты должна будешь понести наказание.
— Пощади… — Ревидан было по-настоящему страшно. — Оставь мне жизнь… Я ещё пригожусь тебе…
— Если бы я хотел крови — убил бы тогда же. Придрался бы к очередной измене и убил. Сам. Даже палача звать бы не стал, — Арнит жестоко усмехнулся. — Я придумал кое-что получше. Знаешь, как Арнит стал Йокещем? Художник помог. Таково свойство его портретов. Ну, так вот мой приговор: та, которая уничтожила Сиэл, чтобы занять её место в душе Арнита, займёт это место по праву. Ты навсегда примешь её облик и имя… — он сделал мучительную паузу. — Нет… Пожалуй, её имя я оставлю в покое, как память о том, что могло быть, но не случилось… Не тебе касаться его. Оставь себе своё, пусть это будет моим подарком. А тобой… Что ж, тобой я стану любоваться, как напоминанием о несбыточной мечте и ещё о том, что отобранного не вернуть!
— Я согласна! На всё… лишь бы заслужить твоё прощение, Император! Любую клятву принесу, что не подведу тебя!
— Твоё согласие, женщина, не требуется. И клятвы тоже… Я повторяю — это приговор, а не договор. Прощения не будет, чем бы ни объяснялись твои поступки… Но ты действительно ещё можешь мне пригодиться, — ни один мускул не дрогнул на лице Арнита. — А теперь позови служанок, Ревидан, пусть приведут тебя в порядок! Ты всё-таки жена Императора… И нам негоже заставлять господина Живописца ждать нас так долго. Поэтому поторопись. Я буду в соседней комнате.