Хрустальный монарх
Шрифт:
Я зажмурил глаза и побежал быстрее от этого места, отгоняя вчерашние воспоминания. Я буду помнить этот день…
И я вернусь.
***
Песня привела меня к пещере — настоящее убежище в такую метель. Хотя, мне то что — холод уже не обжигал мою кожу. Я зашёл внутрь. Темно, сыро, и эхо разносило звук бушующей снаружи метели по каменным стенам. Было настолько темно, что даже собственных рук не видно.
Теперь колыбельная звучала… Тихо. Совсем рядом, словно над ухом. Я оглядывался, пытаясь понять, откуда она звучит, но треклятая темнота не позволяла увидеть ничего от слова совсем. Я выдохнул. Раскрыв ладонь, я выпустил маленькую сферу холода в воздух, которая на мгновение осветила пещеру. Вспышка света выхватила из темноты девушку — серокожую, обнажённую, с двумя
Что ещё за чёрт? В следующую секунду меня схватили со спины, а в шею вонзились клыки. И это было неприятно. К боли я привык, а вот к чувству обманутой и загнанной в угол добычи — нет. Я пытался применить стигмату, чтобы освободиться, но в глазах резко потемнело, разум помутился, и я потерял силы.
Снова услышав в голове мотив тихой колыбельной, я рухнул в небытие.
Глава 4: "Дети Крайнего Севера" Часть 4
Напряжение в теле росло. Жар, холод, ненасытная жажда, и всё одновременно. Я спал, но словно находился в сознании, чувствуя всё, что происходило со мной и моим телом.
А оно словно… Менялось. Трансформировалось. Меня било в лихорадке, приходили жуткие видения крови и истерзанных тел. Я видел культ и обнаженную светловолосую девушку, лежавшую на алтаре. Вокруг стояли жрицы, в её спину бил столп света. Знакомая картина… Затем — смерти, предательство, тёмный безлюдный город с кучок мостиков и узких улиц. И колыбельная, которую я знаю уже очень хорошо. Снова север — высокий белый мужчина, пещеры, кровь на снегу, жажда.
И моё серое лицо.
***
Я пробудился. Не проснулся, нет. Слишком неподходящее слово для того, как я себя чувствовал. Я открыл глаза, и увидел мир в совершенно других красках. Всё было… Ярче, чётче, каждый скол на камнях в склепе, в котором я лежал, бросался мне в глаза. Я сделал вдох, и снова почувствовал что-то новое, а именно, что не почувствовал ничего — нет того ощущения, когда вдыхаешь свежий морозный воздух. Я сглотнул, почувствовав сухость во рту. Попробовал подышать носом — и тут же пожалел об этом. Мой подбородок и грудь были залиты кровью, что ударила в нос сладким, пряным запахом. Голова загудела, тело само дернулось, заставив меня приподняться на каменной плите, и вдруг глаза застелило кровавым полотном. Тело совсем перестало слушаться, и мне хотелось сорваться с места, побеждать куда угодно, лишь бы найти кого-то живого, тёплого, чтобы разорвать на части и выпить досуха. И это невыносимое жжение в горле…
— Пей. — раздался женский голос надо мной, и взгляд выхватил изящную белую руку, протягивающую мне кубок, наполненный кровью.
Не иначе, кровью — я знал это по тому самому запаху, что сейчас заставлял меня сходить с ума. Поражаясь самому себе, словно обезумевший, я выхватил кубок и стал жадными глотками пить предложенный нектар. Нектар — не нашлось слова лучше, чтобы описать, насколько вкусной сейчас была самая обыкновенная кровь, вкус которой мне приходилось ощущать в воздухе почти всю свою жизнь. Когда я закончил, тело снова стало меня слушаться, и я наконец мог посмотреть на девушку, мечтал рассмотреть которую с тех самых пор, как она впервые мне приснилась.
Она сидела за дряхлым деревянным столом, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня так, будто я рассказал несмешную шутку. Её платье, во снах белое и словно сверкающее, сейчас было запятнано кровью вокруг дыры на талии, которая явно была свежей. Глаза — молочно-серого цвета — вглядывались в мои. Я заметил, что на столе даже свечи никакой не стояло, но, тем не менее, я всё прекрасно видел.
— Думаю, ты усвоил, что такое «кровавое безумие». — раздался её тихий, мелодичный голос, и я только сейчас задумался о том, что изменения во мне произошли не просто так. Сложив два и два, я только сейчас понял, что эта девушка превратила меня во что-то. — Не думала, что ты вообще очнешься. Обращение заняло где-то неделю, не меньше. Открой свою таблицу.
Я молча коснулся своей шеи чуть ниже затылка. Развернувшаяся передо мной таблица заставила меня недоверчиво прищуриться и несколько
раз подряд перечитать системные сообщения.Смена расы. Новая раса: Северный вампир.
Ранг: Новообращенный (I).
Возраст: 19.
Атрибут выносливости отключён.
Добавлена ветвь развития вампира. Текущий уровень вампира — 1 lvl.
Доступные очки навыков вампира — 3.
Открыты навыки: «Сила бессмертного (1 lvl)», «Шаг хищника (1 lvl)», «Обострение чувств (1 lvl), «Засада в снегу (пассивный)», «Вечная жизнь (пассивный)».
Добавлены слабости: «Стихия огня (1 lvl)», «Светобоязнь (1 lvl)».
Активировано временное усиление: «Молодая кровь» — все характеристики повышены на 20 пунктов. Осталось: 23 ч 58 м.
Я вчитывался в новые способности, ознакамливаясь с их описанием, и отвечал сам себе на вопросы, которые мог бы задать бледной вампирше передо мной. Она смотрела за мной, всем своим видом высказывая одобрение. Наверняка была довольна тем, что я не задаю глупых вопросов и сам пытаюсь разобраться. Когти, Маска смерти, Обращение в нетопыря… Столько всего предстоит разблокировать! Со всем этим я без труда смогу сражаться со жрицами культа, осталось только…
Я потряс головой. Так сильно увлёкся во всё это, что даже и не задался вопросом — а для чего меня вообще обратили?
— Зачем? — покачав головой я обратился к девушке, которая терпеливо ждала этого вопроса. По лицу же видно — ждала.
— Это один из самых простых способов вырвать тебя из рук культа. Возможно, тебя это рассмешит, но Шалтис по своей природе светлая богиня. — девушка на мгновение поджала губу, отвернувшись. — Жизнь и смерть, перерождение, загробный мир — своим существованием мы, вампиры, насмехаемся над самой сущностью Шалтис. Она не терпит нежить, возможно — не может, возможно — просто не хочет иметь дел с такими, как мы, и потому, когда ты был обращен, Шалтис потеряла связь с тобой и своей стигматой. В некотором смысле.
— Почему в некотором? — я посмотрел на панель, заполненную навыками, которые давала мне стигмата.
— Скажу так. Не удивляйся, если будешь слышать голоса. Какой-то кусочек Шалтис остался в тебе вместе со стигматой — всё таки, боги и создают их так, вкладывая внутрь отколотую часть себя. Но пока ты вампир, богиня не сможет видеть мир твоими глазами, не узнает твоего местоположения. Теперь ты сам по себе. Однако, осторожнее со стигматой. Той толики Шалтис, что скрыта в ней, хватит, чтобы подчинить твою волю, так что не разбрасывайся её силой и постарайся не психовать по пустякам. Всплески эмоций тоже дают Шалтис прямую дорогу к твоему разуму. Одна единственная ошибка станет для тебя последней.
— … Сам по себе? — спросил я после того, как немного обдумал всё сказанное. — Это что же, ты меня бросишь тут? Где мы вообще?
— Под Хейльмгардом, южнее Крайнего севера, в моем убежище. Нет, не брошу. Только настоящий выродок оставит свое потомство на произвол судьбы, подставив как своё дитя, так и всю вампирскую расу. — девушка сказала это с явной агрессией, но не в мою сторону. Она нервно выдохнула, успокоившись. — Я Артемисия. Рада знакомству.
— Ледас. — представился я, но, похоже, она и так знала. — Но постой, и всё же — зачем лично тебе было вытаскивать меня из культа?
Артемисия встала. Сложив руки под грудью, она стала ходить по склепу от стены к стене. Её серьёзный вид подсказал мне, что сейчас прозвучит рассказ о чем-то личном.
— Помнишь видения, которые тебе снились, пока ты был без сознания? Это… Своего рода связь между вампиром и его отпрыском. Когда я дала тебе испить своей крови, ты получил не только обращение, но и часть моих воспоминаний. Самых ярких и важных. А я видела твои… — Артемисия снова посмотрела на меня холодным взглядом. — Соболезную. — я молча кивнул, благодаря за сочувствие. Но мне всё же было интересно слушать дальше, потому я хранил молчание. — То, что ты видел… Давай скажу так. Я тоже дитя Крайнего севера, тоже была избрана для наложения стигматы, и меня тоже спасли в самый последний момент. Правда, до того, как стигмату наложили, и слава Мантрусу.