Храни нас пуще всех печалей
Шрифт:
Сегодня во дворе с рассветом выкатились четверо стражников и с резкими возгласами сейчас отрабатывали тренировочные бои. Рассматривать сверху, как они ведут себя, было не совсем удобно, взять хотя бы тот момент, когда они по очереди отходили к темному углу, чтобы...хм, облегчиться. Лучше уж подожду, пока нагреется мой любимый угол, постояв между зубцами. И бежать-то пока некуда отсюда...и надо ли вообще? Этот вопрос давно не давал мне покоя, но спокойное существование, как известно, расхолаживает. Почему бы не пожить в нормальных условиях, раз тут за это не надо платить...пока не надо?
Шаги за спиной я услышала издалека, но посчитала
– Доброго утра вам, леди Вейра!
– Лассер тоже встал между соседними зубцами, рассматривая вид за стеной.
– Что вы рассматриваете с таким интересом за стеной замка? Вас интересует, что находится в окрестностных землях?
– Мне интересно посмотреть, как выглядит сверху замок...наверняка он считается неприступной цитаделью и штурмовать его бесполезно. Да еще ров вокруг крепостной стены...- я выглянула из проема, чтобы поглядеть на этот самый ров, а то и не помню, был он вокруг или нет, - правда, он не везде наполнен водой, но даже грязь на дне может успешно помешать атакующим взять замок приступом.
– О, леди, вы интересуетесь военным делом?
– засмеялся Лассер.
– Просчитываете, как можно взять замок?
– Сьер Лассер, я не собираюсь брать замок военной силой...
– А как по-вашему, его надо брать?
– перебил он - Ну-ка, как вы будете обороняться, если его будут брать силой?
– Силой?
– я задумалась.
– Сперва надо трезво оценить военный потенциал противника. Послать на разведку людей, чтобы они точно определили местонахождение тех, кто идет завоевывать замок.
– Они уже подошли к самому замку, леди.
– Тогда...тогда надо узнать, есть ли проход между людьми противника.
– И в ответ на высоко поднятые в удивлении брови пояснила, - ну не стоят же осаждающие сплошной цепью? Между ними всегда есть какое-то расстояние, которым можно воспользоваться для того, чтобы человек из замка мог выбраться из осады и поехать за помощью
– Помощи не будет, надо рассчитывать только на себя, леди. Но наличие лазейки оставим, как вариант для отступления из замка.
– Это уже хуже...Тогда надо посчитать, сколько в замке защитников, способных сражаться и сколько вокруг замка осаждающих, чем они вооружены, подвозят ли им продовольствие и как они вообще себя ведут. Не исключен вариант, что в лагере сплошной разброд и шатание, по вечерам жгутся костры и устраиваются запои с женщинами, сопровождающими эту армию...
– С женщинами? Об этом я не подумал...но примем во внимание, что подобные женщины тут есть, но они отодвигаются в сторону твердой рукой того, кто стоит во главе осады. Вино присутствует, но опять же в меру и бесконтрольная повальная пьянка здесь не имеет места. Намерение у предводителя одно - взять замок во что бы то ни стало.
– Опять плохо...совсем нет надежды для обитателей замка. Надо провести срочную ревизию всех подвалов и кладовых на предмет выявления оружия и других средств защиты, которые можно использовать против осаждающих. Раздать всем оружие...приготовить камни, смолу и что тут еще используется для защиты?
– Для защиты, леди Вейра, можно использовать все средства, - Лассер уже повернулся ко мне лицом, совершенно серьезно обсуждая мифическую осаду замка бедного графа.
– Но надо
– Бороться до конца, сьер Лассер. Другого выхода я не вижу. Если предводитель твердо решил захватить замок, то надо стоять до конца. В истории было сколько угодно примеров, когда после длительной осады защитники находили в себе силы на решающий бой и отбрасывали осаждающих от родных стен.
– Не получится, леди, - покачал головой Лассер.
– Вы устали, вы не знаете обстановки и ваши люди начинают роптать. Не лучше ли сдаться на милость того, кто стоит под стенами? Не всегда условия капитуляции бывают...бесчестными.
– Сьер, как правило, осаждающие зачитывают эти условия обитателям замка, когда начинают военные действия. Сдаваться сразу без боя - потерять честь на глазах у всех, вряд ли на это кто-нибудь пойдет. Сражаться до последней стрелы - возбудить к себе ненависть противника, который рассчитывал на легкую добычу и даже пытался покрасоваться своим благородством перед осажденными. Сопротивление разозлит его и когда он ворвется в замок, то пойдет по трупам защитников, уничтожая всех оставшихся в живых. Ему не будут нужны свидетели того, как были отвергнуты его благородные намерения.
– Леди, а если сдаться сразу? Предположим, что предводитель благороден, он известен тем, что никогда не нарушал данного слова...особенно в отношении женщин. Как вам представляется такая возможность?
– Женщины здесь бесправны, сьер. После позорной сдачи они могут рассчитывать только на милость победителя...но они уже унизили себя, согласившись добровольно на это и тем самым потеряв уважение к себе с его стороны. Заметьте, те, кто стоят до конца и умирают в бою, достойны большего уважения за мужество, чем сдавшиеся в плен. Стойкого противника уважают больше потому, что он не меняет своих убеждений даже под страхом смерти. Слабых не любит никто, они могут предать в любой момент, сьер.
– Значит, сдаваться вы не намерены, чтобы не потерять уважение к себе и чтобы окружающие враги тоже испытывали к вам такое же уважение?
– Да, сьер, это вполне похоже на правду.
– Леди Вейра, а если во время осады в замок проникнут хитростью и коварством...если проснувшись, вы обнаружите, что рядом с вами уже стоит тот, кто командовал этой осадой и дальнейшее сопротивление не только бесполезно, но и бессмысленно...представьте себе эту картину...что тогда вы будете делать?
Лассер подался вперед, словно мы обсуждали не предполагаемую осаду, а решали вопрос жизни и смерти, имеющий для него в настоящий момент необычайно важное значение.
– Затрудняюсь ответить на ваш вопрос, сьер. Я никогда не попадала в подобные ситуации и мне сейчас не хватает жизненного опыта, чтобы дать достойный ответ. Многое зависит от личности того, кто победил...благородство намерений в данном случае несколько странно звучит, ведь для того, чтобы проникнуть в замок, он должен будет убить кого-то из моих людей или моих друзей, а это ставит непреодолимую стену между дальнейшими отношениями победителя и побежденного. Даже если победитель и так благороден, как вы говорите, то все равно через некоторое время он вспомнит о том, что оказался сильнее...и побежденные в его полной власти...Я бы попыталась сбежать, как только представится такая возможность.