Чтение онлайн

— Отойдите подальше, вы меня путаете.

Разумеется, никто её не путал. Нельзя запутать то, чего нет. Но всеобщее внимание действовало ей на нервы.

По шороху осыпи поняла, что отошли, или сделали вид, но остановились, чтобы понаблюдать. От неудобной позы у неё заныли коленки, но вставать не хотелось. От воды тянуло не-жизнью. Оставалось только услышать её.

Кончики пальцев онемели. Надя закрыла глаза и прислушалась, привычно отгоняя от себя все звуки жизни. Она снова ощутила спокойное присутствие — почти на грани сознания. Была ли Вета всё ещё рядом, или рядом стояло нечто другое?

Надя не удержалась и позвала его к себе.

Она очень давно не делала этого. Сказать по правде — с третьего курса. Да и тогда — разве можно называть профессиональным опытом эксперименты девчонки, которая резала руки, чтобы кровью приманить не-жизнь? Она знала, что так нельзя, но не имела понятия, как можно. Ей никто не объяснил.

Этот город был — серый туман над рекой. Волны со всех сторон тянули к нему длинные гибкие пальцы. В городе бок о бок жили люди и те, кто людьми не были. Мать-птица раскрывала свои крылья и над теми, и над другими. Город был сам — призрак жизни, он так долго стоял на грани, что не заметил, как врос в этот туман, и в бетонный парапет набережной, и в распластанное изваяние птицы, которое парило над ним.

Этот город не выпускал своих — он держал их щупальцами тумана и гибкими пальцами серой реки. Даже тех, у кого были силы разрушить бетонные парапеты набережной.

Надя встала. Её слегка покачивало, и пальцы онемели от холода. Во рту остался настойчивый привкус крови. Она обернулась: за ней больше никто не наблюдал, если не считать угрюмого конвоя наверху, на остатках ограждений.

Она не могла понять: это небо потемнело, или у неё стало темно в глазах. Едва удерживая равновесие, Надя забралась по каменной осыпи наверх.

Ветер с реки пробирал до костей. Она надеялась, что вот-вот позвонит Сабрина и отвлечёт её от странного занятия, но телефон в кармане шортов по-партизански молчал.

Она так устала и проголодалась, что съела бы, наверное, Антонио вместе с тем полковником без майонеза. Уйти бы. Просто уйти, выключить телефон, пусть ищут.

Нужно уходить.

Первые капли дождя ударили по асфальтовой тропинке. Холодная вода — Надя подняла лицо к небу, и ещё несколько капель потекли по её щекам.

Этот город был серым призраком над серой рекой. Холодные камни набережной, холодная стела, ступеньки — много ступенек, много деревьев, много листьев, много тех, кто живёт среди камней, ступеней и деревьев. Не все из них живы. Некоторые не-живы.

Он не-жив. Он хотел подняться из подземелий и громко заявить о своих правах. Но Город был очень силён. Гораздо сильнее.

Её передёрнуло.

Спасительный телефонный звонок застал её не вовремя. Надя стояла на краю разрушенной набережной, и если бы не ветер, если бы не вывороченные камни, всё это выглядело бы очень невинно.

Надя сделала шаг в сторону, выуживая телефон из кармана. Здесь, внизу, ветер и вода шумели так, что она боялась не расслышать голос в трубке, но выбираться к Антонио и остальным тоже не хотелось.

— Сабрина?

Сабрина заговорила не сразу, чем заставила Надю ещё пару раз прокричать «алло».

— Знаешь, — сказала она, помолчав

немного, — чем Скрипач отличается от фантома города?

Связь была на редкость хорошей, словно бы Надя стояла не в аномальной зоне под рухнувшим парапетом, а прямо в центре города под вышкой.

— Чем? — спросила она, смутившись от неожиданности.

Послышалось шуршание бумаги, такое отчётливое, будто шуршали у Нади перед носом.

— Вот и я не знаю… — задумчиво проговорила Сабрина. — Точно так же зародился с пустого места, тоже исчез в неизвестном направлении. Отчёты поисковиков какие-то мутные. Кажется, они его всё-таки не уничтожили. Тут написано, что, предположительно, Майский Арт вызвал к жизни сущность, а потом сущность его же и убила. Заколдованный круг — и дело можно закрывать. Тем более, теперь уже не выяснишь, он вызвал или не он.

— Подожди, — перебила её Надя, перехватывая телефон другой рукой — правая занемела от холода. — Есть несколько формулировок, которые пишут в отчётах по уничтожению. «Полная зачистка» — если медиумы подтвердили, что сущности больше нет. «Информационная чистота» — это если чистоту подтвердили приборы, а медиумы засомневались. И последнее…

— Отработано, — отчётливо произнесла Сабрина и перестала шуршать бумагой.

— Это значит, что исчезновение сущности ничем не подтвердилось, но и сделать что-то ещё у них не вышло. Вот демоны, — ругнулась Надя с опозданием. — Значит, я была права. И что теперь делать?

— Натрави их друг на друга, — сказала Сабрина.

Надя быстро глянула на уцелевшую часть парапета: оттуда за ней уже наблюдали с недоброжелательным интересом. Нужно бы вернуться к работе или хотя бы сделать вид.

— Правильно. Пусть разнесут полгорода, нам же не жалко. Ладно, приезжай. — Надя торопливо сбросила вызов, потому что по осыпавшимся камням к ней спускался товарищ полковник поисковых войск.

Она была уверена, что этой ночью кому-то пришла в голову точно такая же мысль, как и Сабрине. Натравить их друг на друга. Город оказался сильнее. Второй — как мелкий хищный зверёк — вцепился в него и рвал зубами, и даже нанёс кровоточащую рану, но не убил. Не хватило сил, чтобы убить.

— Приношу свои извинения, но вам придётся сдать все средства связи.

— Я арестована? — поинтересовалась Надя. Она сдала телефон — разве могла бы не сдать?

— Нет. Вы задержаны до выяснения обстоятельств. У нас появились сведения, что этой ночью вы были на набережной.

Надя посмотрела в его застывшее лицо, взглядом поискала Антонио среди выстроившихся на парапете военных. Бесполезно.

— И что же? — нервно переспросила Надя. Ей следовало бы вести себя спокойнее, но теперь уже не получалось.

— Именно в то время, когда произошло обрушение.

Она почти рассмеялась.

— Это не доказательство.

— Пожалуйста, пройдёмте.

Что она могла сделать? Разве что нырнуть в ледяную воду и утонуть в воспоминаниях о фантоме, в его призрачном следе. Но в машине было хотя бы теплее, и скучал водитель.

День начался паршиво, а закончился ещё хуже. Надя сидела в допросной комнате — но по другую сторону стола. Было непривычно. Ощущение затянувшейся ошибки мешало ей думать.