Чтение онлайн

— Иди сюда, — приказала Надя. Тот голос, который слышат сущности, после долгого перерыва не желал ей подчиняться. Горло обдало холодом. — Выходи.

Надя закашлялась. Она зашагала вверх по лестнице, до самой чердачной двери, запертой на замок. Новый металл блестел, видимо, замок поставили не так давно — может быть, как раз после самоубийства Алисы.

— Иди сюда, — повторила Надя, коснувшись двери ладонью. На этот раз голос поддался лучше. Во рту появился привкус дорожной пыли и степной полыни.

Протухшим ветром дохнуло ей в лицо. Надя постояла с закрытыми глазами, прислушиваясь. Отголоски

дара пробуждались в ней, как обнажается земля из-под снега ранней весной. Она вспомнила тяжелое ощущение чужого присутствия — теперь такого не было.

Здесь было пусто. Надя отряхнула руки и опустилась на последнюю ступенькую. В доме остались только его следы — того, кто убил Алису. Следы, которые всё ещё пахли степной полынью, от которых ещё бежали мурашки по коже.

Колени дрожали. Ей бы прилечь, но до дома ещё добираться — минут сорок с пересадкой. Надя склонила голову на подставленные руки, и далёкое гудение машин сделалось эфемерным.

Была бы она талантливым медиумом — она бы взяла его след и пошла по нему. Она бы нашла и — возможно — спасла бы ребёнка, которого он собирался убить следующим. Но следы были такими слабыми, что пока она добьётся привлечения к работе штатного медиума, они простынут совсем.

Надя достала мобильный и нашла в списке номер Антонио. Секунду думала, стоит ли, палец повис над зелёной кнопкой. Вздохнула и сунула телефон обратно в карман шортов.

Надя много лет не выходила на ночные улицы. Она боялась, что если выйдет — уже не вернётся назад. Город схватит ещё, сожмёт в тисках бетонных стен и не выпустит. Как было тогда. Но если идти только по освещённым проспектам, если не слушать не-мёртвые голоса? Ведь можно взять с собой амулеты, и тогда риска почти не будет.

Она искусала ногти и всё-таки решилась. Как только город укутался в ночь, Надя вышла из дома, полагаясь только на собственное чутьё.

Она искала фантом города под ночным небом, в силуэтах теней и отблесках сырно-жёлтых фонарей. На пустых улицах звук её шагов эхом отскакивал от спящих домов. Деревья молчали вслед. О бетонные парапеты шептали волны Совы. Мать-птица парила над городом, раскинув широкие крылья. Набережная тянула Надю сильнее, но даже здесь было пусто — призрачное ощущение и только.

Под утро Надя вернулась домой, усталая, мокрая от ночного дождя. Она приняла душ и рухнула в кровать — к полудню ей нужно было предстать перед Антонио с каким-нибудь более или менее вменяемым планом следственных действий. И ночные прогулки в него, конечно, входить не будут.

Выспаться всё равно не получилось: солнце жарило сквозь шторы, но за несколько часов дремы Наде привиделся город, каким он был двадцать лет назад, как старый чёрно-белый фильм. Чёрное — небо и дома, белое — редкие фонари.

Бродили военные патрули. Ни огонька в окнах домов, и даже фонари светили через один. Комендантский час — и ни одного прохожего на улицах. Только мать-птица парила, и шептала Сова, и всё. В этом городе жила молодая учительница, и однажды тихой ночью учительница встретилась с фантомом города.

Он был похож на человека, но только издали. У него не было лица — вместо лица серое ничто, вроде старой мешковины. Когда он пытался говорить по-человечески, ничто мялось и шло складками. Звуки выходили

отрывистыми, сипящими. Ему легче было говорить гудением ветра в переулках и скрипом тяжёлых механизмов.

— Ты скучал по мне? — спросила учительница.

Он принёс и бросил ей под ноги букет из жёлтых листьев.

— Я тоже скучала, — произнесла она, охрипнув от волнения. — Веришь? Конечно, ты веришь.

…Надя поднялась с тяжёлой головой. За окном вовсю кричали птицы.

— Будешь салат? — поинтересовалась Сабрина с кухни.

— Почему я его не чувствую? — Вместо ответа Надя шлёпнулась на табуретку. Потянула носом запах свежезаваренного чая, но даже не прикоснулась к нему. — Почему? Это очень сильная сущность, я ведь должна была её почувствовать, ну хоть немного, хоть приблизительно. Каких демонов я ничего не ощущаю? Или я уже потеряла нюх?

— Спокойнее. — Сабрина едва спасла чашку от её неловкого взмаха рукой.

— Послушай, мне всю жизнь твердили, какая замечательная у меня чувствительность, и что? Я только вчера узнала, что у города есть некий фантом, который убивает, как нечего делать!

Сабрина поставила миску с салатом на стол, в задумчивости перемешала его ещё раз.

— Если он убивает, как нечего делать, то и от тебя может спрятаться, как нечего делать. Ну, исходя из человеческой логики. Да и вообще, если сущность убивает людей, это дело несколько другой конторы. При чём здесь ты?

Такое случалось и раньше — сущности убивали людей. Поэтому она легко могла предположить, что одна из них двадцать пять лет назад убила троих детей, а бедная учительница ничего не смогла с этим поделать. Может быть, теперь эта сущность вернулась и продолжила убивать.

Всё это хорошо складывалось в логическую цепочку, но интуиция упиралась. А Надя привыкла доверять своей интуиции.

— При том, что без точных указаний о местонахождении сущности никто не пойдёт её уничтожать. Мол, я всё выдумала. Доказательств — ноль. Ну, подросток покончил с собой, что здесь необычного. Знаешь, что? — Она затихла на полуслове. Чашка с чаем замерла, так и не донесённая до рта.

Сабрина отобрала у неё чашку, поставила на стол во избежание всяких неприятностей.

— Что? Когда ты так замолкаешь, я начинаю нервничать.

Надя отмерла, оглянулась на часы.

— Мне очень нужно найти фантом. Это дело принципа. Но я обыскала все тёмные углы — пусто. Вспомни, где я не была? В старом городе. Но я не могу одна, я его боюсь с тех пор, как чуть не заблудилась там. Ты пойдёшь туда со мной?

Она поперхнулась невыпитым чаем.

— С ума сошла, да?

Сабрина отвернулась к плите. Её прямая спина давала понять, что разговор окончен. Надя бездумно крутила ложкой в чашке, хотя сахара в чай отродясь не клала.

Она могла бы пойти в старый город одна, но боялась не найти дорогу обратно. Она не рассказывала Сабрине, но однажды заблудилась в призрачных высотках и несколько часов кружила по незнакомым переулкам, постепенно скатываясь в панику. Чудились шаги за спиной.

В старом городе нет жителей — и не у кого спросить дорогу. Обратно в привычный мир ведёт старая трамвайная колея, другой дороги нет. Надя вышла к рельсам уже под утро и обессилено села прямо на землю. Потом она долго не решалась повторять опыт.