Чтение онлайн

"Сомнение - это вирус. Заражённых надо изолировать."

ТЫ УЖЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖИШЬ СЕБЕ

Юнитология - это не религия. Это - спасение.

Ты отдаёшь деньги.

Ты отдаёшь тело.

Ты отдаёшь разум.

Но взамен ты получишь вечную жизнь…

Церковь Юнитологии

Департамент Вербовки и Удержания

***

Следующие две недели Максим с Евгенией были предоставлены сами себе, никто их не беспокоил, никто не докучал с глупыми вопросами. Из-за инцидента в "Локусе" все эксперименты

временно приостановили до устранения последствий. Парень догадывался, насколько серьезных.

За окном с наступлением марта полностью сошел снег и начала прорезаться зелень, что для жителя XXI века было дикостью, однако глобальное потепление, таяние ледников и повышение уровня парниковых газов сделали свое дело. Температура за окном поднималась в хороший солнечный день до плюс двенадцати.

К сожалению, гулять не хотелось, радоваться пробуждению природы тоже. Он много спал, читал, просматривал архивы и невольно всё чаще натыкался на вещание юнитологов. Эти трансляции начали лезть везде, в рекомендации, автоматические подборки новостей, даже в подсказки местной поисковой системы. Он мог бы отключить всё это, но сознательно не стал. Максим наблюдал.

И вот однажды утром, пролистывая каналы, он остановился.

На экране яркая студия, крупный логотип "Инициация: путь к Единству", в центре - человек средних лет, интеллигентного вида в старомодных очках с роговой оправой. Тот самый злополучный Джейкоб Даник. За спиной - стилизованный Обелиск, голографический и величественный. Даник говорил уверенно, чуть пафосно, словно зачитывал евангелие.

Его передачи напоминали то проповеди, то научно-популярные выступления, то гремучую смесь вышеупомянутого. Он не кричал, не угрожал, не давил на чувства. Он "разъяснял". Аргументировал. Цитировал исследования, ссылался на археологические данные, физиологию, культурологию. Он делал из Обелисков философскую систему.

– ...мы стоим на пороге великой эволюции, братья и сёстры. Схождение - это не конец, но начало. Обелиск - наш проводник, наш дар, наш Путь. Он освобождает нас от плоти, слабости и страха смерти. Он ведёт к Единству. Те, кто погибает в страхе и неведении - они не враги. Они - жертвы старого мира. Но мы... Мы - построим новый. Чистый. Бесконечный...

Максим даже не выругался, в его голове родилась идея. Он молча достал голопад и набрал Шифа.

– Леонид, - сказал он в пустоту.
– Надо кое-что устроить.

– Я слушаю.

– У тебя есть выходы на нужных людей и административный ресурс. Хочу выйти в прямой эфир передачи, где выступает Даник, и поговорить с этим ушлепком лично. У них там рубрика "живой звонок". Организуй так, будто я дозвонился случайно... Считайте это платой за участие в ваших опытах.

– Это будет сложно.

– Но ты же справишься.

– Конечно. Я просто хотел уточнить: ты уверен? Даник хоть и фанатик, но ораторского мастерства, эрудиции, ему не занимать.

Максим усмехнулся.

– Более чем. Я был на Титане, играю роль подопытного кролика сейчас, лично контактировал с куском артефакта. Я видел, к чему все приводит. Пора вбить клин.

– Хорошо, переговорю с директором и перезвоню.

Через день новый выпуск. Студия та же, фон - вновь мрачный, стилизованный под храм. На экране: прямой эфир. Даник вновь вещает, в глазах пылает убеждённость:

– ...и если Homo sapiens эволюционировал благодаря жесточайшим кризисам, - говорил Даник, неспешно, с расстановкой.
– То почему вы считаете, что

следующий виток должен быть мягким, стерильным, контролируемым? Возможно, это наша новая стадия. Мы боимся не потому, что это зло. Мы боимся потому, что утрачиваем контроль.

– А теперь мы открываем линию для зрителей, - объявил ведущий с ослепительно белой улыбкой.
– С нами на связи... Евгений, город Москва, сектор Северной Азии, Россия. Евгений, вы в эфире.

Экран разделился на две части. Справа - лицо Даника, слева - чуть затемнённая комната, в которой сидел Максим, с нейтральным выражением и спокойным голосом. Разумеется, на его лицо наложили незаметный слой хитрого грима, слегка менявшего внешность

– Здравствуйте, - начал Максим спокойно.
– Благодарю за возможность. Я внимательно слушаю ваши передачи, мистер Даник, и хотел бы обсудить несколько фундаментальных вопросов, если вы не против.

– Наоборот, -доброжелательно отозвался Даник.
– Зачастую в споре рождается ясность. Говорите.

– Отлично. Тогда первый вопрос. Вы утверждаете, что Обелиски - нечто большее, чем артефакты. Что они - носители трансформационного кода. Но разве не странно, что почти в ста процентах случаев их активация приводит к катастрофам? Массовой гибели. Потере когнитивной функции у заражённых. Уничтожению инфраструктуры. Где здесь рост, где развитие?

Даник чуть приподнял бровь:

– Прекрасный вопрос. И, как любой сложный процесс, он требует исторического контекста. Да, на ранних этапах взаимодействие с Маркерами - я предпочитаю этот термин - деструктивно. Но то же самое можно сказать про электричество в XIX веке. Или ядерную энергию в XX. Мы сталкиваемся с технологией, которую не понимаем. Это не "зло". Это не "инфекция". Это - структурный код, записанный в материю самой Вселенной. Мы просто слишком примитивны, чтобы его осознать.

– Хорошо, - не стал спорить Максим.
– Тогда уточню. Вы говорите о "коде". Кто его, по-вашему, написал?

– Это и есть великая загадка, - кивнул Даник.
– Мы предполагаем, что Обелиски - остатки работы древнейшей цивилизации. Возможно, не одной. Возможно, это коллективное творчество. Или продукт разума, существовавшего миллионы лет назад и достигшего сингулярности. Но для нас важнее другое: факт существования этого сигнала. Он универсален. Он активен. Он подчиняет биологию. Это значит, что он обладает структурой выше нашей.

Максим кивнул, будто соглашаясь, но мягко подкинул следующее:

– А если этот "высший код" - не созидание, а оружие массового уничтожения? Если мы имеем дело не с посланием, а с механизмом утилизации биомассы? Само то, что организмы после активации Маркеров теряют личность, превращаются в агрессивные формы, подчинённые одному вектору - не наводит ли на мысль, что речь идёт не о развитии, а об устранении?

Даник не сразу ответил. Он сцепил пальцы, на лице возникла сосредоточенность.

– Позвольте задать встречный вопрос. А что, если "личность" - не венец эволюции, а её этап? Мы же видим: структура переработанных организмов идеально адаптирована к выживанию в условиях разрушающейся среды. Они выносливы. Могут использовать любое тело как платформу. Не боятся смерти. В некотором смысле они бессмертны. Кто сказал, что сохранение "я" важнее сохранения вида?

Максим не ответил сразу, сложно было сразу привести грамотный контраргумент вместо матерного оскорбления.

– Тогда выходит, вы готовы пожертвовать собой ради этого "вида"?