Чтение онлайн

– Мутация, неизвестная форма физического, биологического воздействия. Но никак не чудо. Никакой мистики. Только физика, химия, биология, нейрофизиология.

Он навис над ней, его голос стал более жестким:

– А если мы начнём верить, что Обелиск "избирает", "указывает путь", "даёт видения", то мы проиграли. Потому что тогда он уже победил. Не как патоген. А как идея. Он уже в головах.

Рашид отвела взгляд. Губы её дрогнули.

– Ты боишься не его... а нас?

– Я боюсь людей, Анисса. Людей, которые ищут смысл там, где его нет. Которые превращают оружие в икону. Болезнь - в религию. Вирусный сигнал - в пророчество.

Он

подошёл ближе, заглянул ей в глаза.

– Вы спрашиваете, почему Обелиск показывает меня? Потому что я - сбой. Не потому что я "выбран". А потому что я не работаю по его правилам. Не поддаюсь. Он как вирус, натыкающийся на несовместимую систему. И он ломается.

– А может, именно в этом и есть смысл?
– прошептала Анисса.
– Ты - ключ, потому что ты не открываешь дверь.

– Тогда закрывайте её, и выбросите ключ, -отрезал Максим.
– Пока остальные не поклонились перед ним.

Она замерла. Впервые за весь разговор у неё не нашлось слов. Ни логических доводов, ни философских отступлений.

Максим развернулся к двери.

– У нас есть шанс остановить всё это, Анисса. Но для этого нужно прекратить искать богов.

Он ушёл, оставив её одну.

***

Максим шел по коридору лабораторного блока, стискивая кулак. Внутри его всё кипело. Видения, бредни про "избранного", следы зарождающегося культа среди тех, кто должен был быть холодными и рациональными исследователями. И что хуже всего, он чувствовал, как это постепенно проникает под кожу, как наваждение, которое хочется отринуть, но оно упрямо гнездится в углу сознания.

– Максим, -голос раздался сбоку, и из полутени выступил Шиф, как всегда в безупречном костюме, с отстранённой полуулыбкой и глазами, в которых не отражалась ни капли удивления.
– Прогуляемся?

– Чего вам?
– буркнул Максим.
– Я сегодня не в настроении.

– Бывает, -кивнул Шиф.
– Хотел обсудить вашу с Рашид беседу.

Максим усмехнулся, но без веселья.

– Прекрасно. Никакой приватности. Тогда вы в курсе, что некоторые из ваших подопечных начинают молиться на меня. Может, прямо здесь мне воздвигнуть алтари?

Шиф не ответил сразу. Они шагали по коридору, минуя стерильные стеклянные стены с проблесками лабораторных мониторов.

– Нам неважно, во что они верят, -сказал он наконец.
– Пока они выполняют свою работу. А если им нужно вложить в смысл в определенного человека, чтобы сохранить мотивацию... пусть так. Все цивилизации выживают за счёт конструктивных иллюзий.

– Это не конструктивно, Шиф. Это сектантство. Через неделю они будут падать ниц на моём пути, а потом, если Обелиск "прикажет", сами на куски разорвут. Вы хоть понимаете, что они видели?

Шиф остановился, развернулся к нему.

– Конечно понимаю. Мы были в эпицентре центре. Обелиск показывает не фантазии, он отражает внутреннюю структуру наблюдателя. Ты - сбой. Не против перейти на "ты"?.. Это его пугает, если можно так выразиться, вводит в диссонанс. И одновременно... притягивает.

– Только не говори, что тоже почувствовал что-то.

– Я?
– усмехнулся Шиф.
– Нет. Я принимал блокаторы до и после. Спектр "Маркер-7", лямбда-срез. К слову, скоро появятся подавители. Устройства, способные на девяносто шесть процентов нейтрализовать психосенсорное поле Обелисков. Мы почти у цели.

Максим остановился.

– Действительно верите, что

это всё решит?

– А почему нет?
– Шиф пожал плечами.
– Мы не в древности. Это не магия, это не бог. Это физическое устройство, работа которого поддаётся изучению. Сначала мы снимем симптомы, затем разберёмся с источником. По частям.

– А если мы ошибаемся?

– Тогда оставшееся время будет упущено, а человечество обречено, -легко сказал Шиф.
– Но, к счастью, я ошибаюсь редко.

Максим посмотрел ему в глаза. Холодные, ясные. Интеллектуальные и при этом пустые. Ни страха, ни трепета. Ни желания понять, зачем это вообще существует.

– Видишь ли, -сказал он медленно.
– Есть одна вещь, которую вы никогда не учтёте в ваших моделях. Люди хотят верить. Даже когда боятся. Даже когда умирают. Особенно, когда сталкиваются с чем-то, что их разум не может вместить.

Шиф приподнял бровь, но не перебивал.

– Ты ставишь подавитель. Он глушит сигнал. И? Что потом? Человек всё равно знает, что где-то внизу, под станцией, стоит чертов Обелиск, что он шепчет кому-то на другом конце мира. И рано или поздно, найдётся тот, кто отключит блокировку. Или создаст новую версию религии.

Максим сделал шаг ближе, голос его стал глуше.

– Не в Маркере проблема, Шиф. Проблема в людях. В том, что они носят в себе вакуум. И Обелиск просто идеально его заполняет.

На лице Шифа на мгновение мелькнуло что-то похожее на сомнение. Не страх, не тревога, скорее, расчёт.

– Ты говоришь, будто знаешь природу человечества лучше меня, -ровно сказал он.
– Есть светлые идеи?

– Учиться у противника, -ответил Максим.
– Не как его победить, а как не стать им. Потому что, в отличие от Обелиска, у нас есть выбор. И если мы начнём думать, что побеждаем его просто потому, что глушим сигнал, -мы проиграем в другой войне. Внутренней.

Шиф на это ничего не ответил. Только слегка кивнул.

– Я не говорю, что всё было правильно, -продолжил Максим, понизив голос.
– И не утверждаю, будто вы, Оракулы-Агентство, разведка, напрямую виноваты в том, что случилось на Титане. Но вы должны понимать: нельзя повторять это снова. Некроморфы - не решение, не ресурс, не технологический прорыв. Это гибель всего живого.

– Я услышал, -сказал он наконец.
– Но пойми и ты. Цивилизация сейчас в глубочайшем кризисе. Экономика держится на костылях, ресурсы Солнечной системы на исходе. Луна почти опустела, Марс с Поясом выкачаны, даже Сатурн скоро станет зоной политических разборок, доставка ресурсов из других систем стала нерентабельной. Люди задыхаются, не столько физически, а культурно, интеллектуально. У нас нет будущего.

Максим хотел возразить, но Шиф продолжал, не глядя на него:

– А теперь представь: Обелиски. Маркеры. Технология, которую никто не понимает, но которая работает. Психосигналы, энергия, трансмутации материи... Мы стоим у порога новой эры. И либо мы научимся использовать эти знания, либо нас просто сметёт следующее великое безумие. Понимаешь?

– Возвращаемся к тому, что обсуждали не раз. А цена?
– резко бросил Максим.
– Сотни тысяч мёртвых? Миллионы?

– Войны, Максим. История человеческой цивилизации - это череда войн. За нефть, за воду, за идеи. Сейчас мы воюем за выживание. Если ради этого придётся пожертвовать чем-то...
– он замолчал, и в его голосе не было ни капли бравады.
– Мы примем на себя эту вину.