Холодный космос
Шрифт:
– Делаем круг, значит, - кивнул инженер.
– Умно.
Грузовик тронулся, выехал на покрытую наледью дорогу. Мимо проносились серые кварталы, разбитые окна, голографические и обычные баннеры с юнитологическими лозунгами. Некоторые были порваны, поверх других намалёваны баллончиками проклятия и символы сопротивления.
Евгения, прижавшись к окну, прошептала:
– Как же всё изменилось.
– 2513 год, чего ты хотела?
– сказал Максим.
– Пять веков. Полтысячи лет и всё, что мы знали, превратилось в пыль. Но утешаем мысль, что это будущее - не наше. Не наш мир, не наша реальность.
Айзек
– Этот город как десятки других. Его не перестроили, его переделали. Где зелёные зоны? Где архитектура? Где хоть что-то, кроме коробок?
– Больше людей - меньше смысла в красоте, - буркнул Максим.
– Тут выживают, а не живут. Всё строится под функциональность, под плотность, под контроль. Эстетика мешает.
– Идеальное место для культа, - отозвался Айзек.
– Там, где убили дух, очень легко продать душу.
Мимо проплывали трущобы - многоуровневые жилые блоки, собранные из модулей, между которыми провешены тросы с одеждой, трубы с паром, антенны, дешёвые гирлянды. Детей видно не было, никто не выпускал их в холод. Лица, мелькающие в окнах, были серыми, голодными, чужими.
– Здесь нет больше города, - сказал Максим.
– Только декорации. Только оболочка. Всё живое отсюда ушло, как только Обелиски начали влиять на мозги. Только никто этого не заметил. Все привыкли быть мёртвыми.
Они выехали за черту, двинулись в сторону старого шоссе. Сканер маршрута помечал блокпосты жёлтыми треугольниками - зоны вероятного риска. Максим выбрал окружной путь, через замёрзшие карьеры и заброшенные склады.
– Смоленск за сто двадцать километров, - сказал он, сверяясь с прибором.
– Если не встретим серьёзного сопротивления, будем там во второй половине дня.
– А если встретим?
– спросила Евгения.
– Тогда все эти патроны нам очень пригодятся, - мрачно усмехнулся он, поправляя винтовку у сиденья.
Грузовик мчался через безжизненную страну. За стеклом проносились поля, возникшие после недавних боев и катастроф руины, изломанные силуэты заводов, остатки мира, которого больше не было. И впереди дорога, покрытая снегом и серым небом над головой.
Смоленск встретил их предельно чужим - город не отличался от Твери: те же высотки без лица, те же исписанные лозунгами стены, те же серые пустые улицы. Только стало ещё тише. Слишком тихо.
– Город как будто вымер, - сказала Евгения, вглядываясь в заброшенные балконы.
– Нет, - ответил Максим.
– Народ прячется по домам.
На одном из второстепенных въездов в город они наткнулись на заброшенный КПП. Сгоревшие броневики, воронки от взрывов, лежащий поперёк дороги труп с эмблемой сил безопасности на груди. У кабины служебного авто - следы крови, застывшей в ледяных трещинах. Автомат был выброшен вбок, будто солдат умер в панике.
Айзек подошёл к пульту у шлагбаума, быстро вскрыл его. Внутри работала старая радиостанция, кто-то забыл её отключить. Из динамика доносился скрежет и фоновый треск - стандартные помехи... но вдруг они исчезли, и раздался голос.
– …повторяю, Плащаница взорвана. Полный контакт. Вспышка некроморфизма уже распространилась за периметр. Правительственный квартал под угрозой. Посторонним вход запрещён. Москва закрыта. Повторяю: Москва закрыта.
Наступила гробовая
тишина. Даже радио умолкло.– Что это значит?
– спросила Евгения еле слышно.
Максим поднял взгляд и сказал очень тихо, но так, что мороз пробежал по спине каждого:
– Это конец.
Он отвернулся, отошёл на шаг, облокотился на бетонный блок, дыша тяжело, но ровно. Его голос прозвучал с ледяной ясностью:
– Если в Москве вспышка, значит Обелиск сработал. Или был активирован. Плащаница - последний рубеж. Без нее все живое быстро станет неживым.
Айзек молчал. Он всё понял без слов. Женя сжалась в кресле, побледнела.
– Что теперь?
– спросила она, глядя на него снизу вверх, как на того, кто должен знать.
Максим обернулся. В его глазах не было страха, только решимость идти до конца.
– Теперь мы уходим. Захватываем корабль на ближайшем космодроме. Любыми средствами. И валим подальше, туда, где ещё можно жить. Москва мертва. Земля - почти.
– А куда?
– выдавила Женя.
– Туда, где можно раздобыть корабль с мощным гипердвижком, - отрезал он.
– Главное - подальше от Обелисков и их миньонов.
Он посмотрел на Айзека. Кларк слегка кивнул.
– Я с тобой.
– И я, - прошептала Женя.
– Куда угодно, лишь бы не обратно туда...
– Мы тоже, -мрачно произнес командир морпехов.
– Деваться некуда. Приказов от командования не поступало с момента приземления в Твери. Возможно, уже никого не осталось.
Максим выпрямился. Всё внутри него уже решилось. Он больше не был просто выжившим. Теперь он был беглецом из мира, которому пришёл конец.
– Через десять минут двигаем. Найдём шаттл. Заберёмся на орбиту, а дальше импровизируем. Мы больше никому ничего не должны.
Путь к старому космодрому занял меньше часа. Неиспользуемый военный терминал, когда-то был частью оборонного кластера, теперь выглядел полузаброшенным: потрескавшиеся бетонные купола, обвалившиеся секции обшивки, покосившиеся антенны связи. Но военные запеленговали движение внутри.
– Там есть кто-то, - сказал один из военных, изучая данные со своего ИКС.
– Пятеро, может шестеро. Один шаттл на стартовой платформе, остальной комплекс пустует.
– Беженцы?
– предположила Евгения.
Максим с сомнением прищурился:
– Возможно. Но корабль исправен, это видно даже отсюда. Значит, либо у них нет пилота, либо ждут кого-то. Что бы ни было, мы берём судно.
Командир морпехов подошёл ближе, подняв бинокль:
– Боевое дежурство не несут. Распределены по периметру, охрана условная. Профессионалы так не делают. Пара человек у трапа, остальные в ангаре или внутри челнока.
Он посмотрел на Максима.
– Твои предложения?
Максим ответил спокойно, почти отрешённо:
– Нам крупно повезло... Валим всех. Без исключений. Ни предупредительных выстрелов, ни просьб сдаваться. Они не готовы, а мы - да.
– Они не юнитологи, - с сомнением сказал кто-то из морпехов.
– Нет. Но они - случайные свидетели. А мы уходим навсегда, - Максим поправил ремень винтовки.
– Мы не можем оставить за спиной никого, кто потом передаст координаты, скажет, кого видел, или просто даст зацепку. Даже не по злобе, просто по глупости. Почему я должен вас это объяснять, парни?