Чтение онлайн

– Ты дал нам шанс. Себе. Жене. Айзеку.
– Он прошептал это, почти как молитву. Но убедить себя не удавалось.

Раздались шаги.

– Макс, - голос Гуриева был глухим, но твёрдым.
– Ты всё правильно сделал.

Максим молча кивнул.

– Не грызи себя. Мир теперь другой. Старые правила больше не работают. Или ты или тебя. И ты выбрал правильно.

– Я не чувствую, что был прав, - выдавил Максим.
– Знаешь, что хуже всего? Я не очень жалею. Я бы повторил это снова. Это… делает меня чудовищем.

– Нет, - отрезал Гуриев.
– Это делает прагматиком.

Максим

хотел возразить, но не стал. Командир морпехов положил тяжёлую руку ему на плечо и ушёл. А за его спиной, у входа, стояли Айзек и Женя. Один - мрачный, другая - безмолвная.

Айзек шагнул вперед. На его лице не было злости. Только отвращение.

– Знаешь, кем ты стал?
– его голос был низким и тяжёлым.
– Монстром. В тебе больше не осталось ничего человеческого. Ты не лучше тех тварей, которых мы убиваем.

Максим встал. Он не защищался. Он не спорил. Просто смотрел на него. Они стояли в метре друг от друга, но между ними лежала пропасть.

– Можешь так думать, - сказал он.
– Я не буду оправдываться.

Айзек хотел сказать что-то ещё, но Женя сделала шаг вперёд и встала между ними.

– Хватит, -тихо сказала Женя.
– Он спас нас.

– Ценой двухсот жизней?
– вскипел Кларк.

– Да, - кивнула Женя.
– И если бы пришлось, я бы сделала то же самое.

Максим удивлённо посмотрел на неё. Она продолжала:

– Я никогда не встречала человека с такой смелостью. Такой решимостью. Такой… дикостью.
– Она улыбнулась, но в этой улыбке не было ни лёгкости, ни нежности.
– Я не знаю, сможем ли мы жить с этим. Но я знаю одно: я буду с ним до конца. И ты можешь либо принять это, либо уйти, Айзек.

Айзек молчал.

Максим отвернулся. Что-то внутри него, застывшее с момента открытия шлюза, внезапно дрогнуло. Будто в теле впервые за долгое время прокатилась тёплая волна. Он почувствовал дыхание. Сердце. Пульс.

Он был жив.

Они не сразу решились начать уборку. Первые сутки лайнер просто дрейфовал, наполненный молчанием, как давящим газом. Впервые за всё время Евгения прервала тишину:

– Надо… надо что-то делать, - сказала она глухо.
– Иначе мы сойдем с ума.

Ответом послужил скрип кресел и тяжелый вздох Гуриева. Он кивнул своим подчинённым.

– Уже начали. Собирать всех. Относить к грузовому шлюзу. Максим, не трогай. Ты и так достаточно сделал, доставив нас сюда, - добавил он жёстко.

– Я не… - начал было Максим, но комок в горле не дал договорить. Он молча опустил взгляд.

Корабль заполнился скрипами, шагами, хлопками дверей. Грузовые ниши отворялись, в них звенели каркасы носилок, тележек. Синие, искажённые от гипоксии тела пассажиров вытаскивали по одному. Кто-то всё ещё сидел пристёгнутым в кресле, с вытаращенными глазами и посиневшими губами. Кто-то лежал в проходе, держа за руку того, кто уже давно не дышал.

Морпехи не выражали эмоций. Как люди, прошедшие не одну зачистку, они знали: если начнёшь сочувствовать - утонешь. Но в их движениях не было равнодушия. Каждый шаг был тяжелее предыдущего.

Максим не выдержал и подошёл к шлюзу, где уже лежала груда тел, аккуратно, без спешки, уложенные штабелем.

–

Может, я хотя бы дверь открою?
– спросил он у Гуриева.

Тот посмотрел на него исподлобья.

– Нет. Уходи отсюда. Это мы убираем. Это наша работа. А твоя - была принять решение. Самое трудное. И ты его принял.

– И теперь не могу спать.
– Максим отвёл глаза.

– Добро пожаловать в наш клуб.

Шлюз захлопнулся, запищали индикаторы. Секунда и тел больше не было. Остался только осевший запах смерти и пустота.

Остаток дня прошёл на автопилоте. Лайнер, пусть и туристический, был оборудован всем, что нужно: автономной системой жизнеобеспечения, дублируемым питанием, развлекательной системой и… баром.

Гуриев первым вломился туда ближе к вечеру, открыл витрину и вытащил бутылку темно-красного дистиллята с надписью Mars Nebula Reserve 2449.

– По старой солдатской - чтоб засыпалось лучше, - хмыкнул он.
– Кто со мной?

Поначалу никто не отвечал. Потом кто-то из рядовых подошёл и взял бокал. Потом ещё один. Женя, промолчав, взяла бутылку минералки и ушла обратно в каюту.

Максим не собирался пить. Но ближе к полуночи всё же появился в баре. Он увидел, как четверо морпехов уже навеселе спорят о том, кого лучше слушать: классику XXII века или солнечный джаз с Плутона. Кто-то рассказывал историю о драке на орбитальной станции, кто-то материл юнитологов. Смех был нервным, чуть истеричным, но он был. Впервые за долгое время.

Гуриев налил Максиму без слов. Стакан был тяжёлый, будто свинцовый.

– За тех, кто выжил, - тихо сказал командир.
– И за тех, кого не смогли спасти.

Максим кивнул. Выпил. Алкоголь обжёг горло, но не согрел. Однако в груди будто бы стало чуть-чуть легче.

– Тёзка, - сказал один из морпехов, глядя на Макса.
– Ты знаешь, у тебя ведь лицо как у психа. Спокойное, как у хирурга. Мы про таких в учебке говорили. Смотрят в бездну и улыбаются.

Максим усмехнулся криво:

– Это не бездна. Это... то, что осталось от меня прежнего.

– Хорошо сказано, - хохотнул Гуриев и налил ещё.

Так они сидели: полуживые, уставшие, с ожогами в душах и зарубками на совести, и медленно пили в память о тех, кто остался за шлюзом. Без крика. Без слёз.

Потому что всё, что можно было сказать - давно сказано.

Семнадцатые сутки полета. Лайнер пролетал через облако космической пыли. По сути, ничего не происходило. Бытовая рутина становилась почти невыносимой: короткий сон, скучные блюда из пищевых автоматов, разговоры, прерываемые неловким молчанием. Даже спиртное перестало помогать.

Женя сидела в углу у иллюминатора, поджав ноги и завернувшись в тонкий плед. Максим подошёл к ней молча, присел рядом. Несколько минут они просто смотрели в безмолвную пустоту за стеклом. Где-то впереди, через миллион километров - их цель. Планета. Возможно, убежище.

– Слышишь?
– вдруг сказала Женя, наклоняя голову.
– Электронный шум какой-то...

Он встал и пошёл к консоли. Вскоре подошел Айзек, угрюмый, не выспавшийся, но на этот раз без колкостей.

– Ты это слышал?
– спросил Максим.