Горошина для принцессы
Шрифт:
Татьяна даже моргнула от неожиданности. Такого ей ни разу еще не доводилось слышать, хотя у нее у самой были серые глаза.
– А волосы?
– Волосы… - мечтательно протянул Владимир.
– Поутру - цвета белого золота, а вечерами - червонного…
Ах!.. У Татьяны даже сердце зашлось от таких сравнений. Ясное дело, что блондинка! Но, чтобы так описать цвет волос!.. Везет же некоторым, подумала она с завистью… Летчик! Трижды орденоносец! И, по всему видно, влюблен без памяти.
– А вы, часом, не поэт, товарищ майор?..
– спросила она.
–
– Что?
– очнулся от своих грез Владимир.
– Стихи?.. Нет, - смутился он.
– Не пишу.
– А жаль, - покачала Татьяна головой.
– У вас очень хорошо получилось бы… Ну, ладно. Если быть точным, то ваша девушка - блондинка с серыми глазами. Так?
– Да, - вынужден был с ней согласиться Владимир.
– Ага… А кожа? Кожа у нее смуглая или светлая?
– спросила Татьяна.
Вопрос, само собой, был излишним. Раз блондинка, значит, кожа белая. Но ей хотелось услышать, как этот летчик, который не поэт, ее опишет.
– Кожа?..
– переспросил Владимир и снова уплыл в какую-то даль.
– Белоснежная… Как у Снегурочки…
М-да-а!.. Таня прикусила губу… Ее сжигала непонятно откуда взявшаяся ревность. Так тебе и надо, дура, сказала она себе, зачем спрашивала-то!.. Не знаешь сама, что ли, какого цвета кожа у блондинок?!
– Очень хорошо, - взяла себя в руки Татьяна, подошла к вешалке и стала перебирать платья, висевшие на плечиках.
– Это… Вот это… Это… Ну, и, вот, это, наверное… - она сняла их, принесла и разложила на прилавке.
– Как вам белое?
– посмотрела она на Владимира.
Владимир кивнул… Она расправляла перед ним платья, одно за другим, и он кивал, потому что они нравились ему все… Белоснежное, белое в крупный черный горошек, темно-синее в мелкий белый горошек, нежно-розовое, ярко-алое…
– Какое?
– спросила Татьяна.
– Все, - сказал Владимир и посмотрел на вешалку.
– А еще есть что-нибудь?
Татьяна посмотрела на него долгим взглядом.
– Вы не беспокойтесь, Таня, - улыбнулся Владимир.
– Весь ваш магазин мне, конечно, не скупить, но кое-что приобрести я смогу.
Она только покачала головой и возмущенно сверкнула глазами:
– Я же не об этом!..
Владимир вопросительно поднял брови.
– Да, где вам понять!
– махнула она в сердцах рукой и вернулась к вешалке.
Господи, какие же они глупые, эти мужчины, думала она, перебирая плечики… И закусила губу с тоской… Эх, и везет же некоторым!
Выбрав самые лучшие платья она отнесла их, добавив к уже отобранным.
У Владимира разгорелись глаза. Татьяна прикладывала платья к себе, а он только успевал согласно кивать головой. Потому что платья были одно лучше другого…
Особенно ему понравилось белое в широкую темно-синюю полоску с короткими рукавами, отложным воротником и широким, от талии и почти до груди, поясом того же цвета. Сверху полоски шли вертикально, а по широкому подолу сходились от пояса вниз стрелой. Когда Таня приложила его к себе, он просто ахнул…
– Хотите, я его для вас примерю?
– спросила она, увидев,
Он кивнул, не в силах отказаться…
– Пройдемте, - поманила его Татьяна к примерочной.
Она зашла внутрь, а Владимир топтался снаружи, слыша, как шелестит ткань за шторкой и замирая в предвкушении чуда… И оно случилось.
Несколько мгновений спустя Таня вышла из примерочной и замерла перед ним. Это было действительно великолепное платье! Татьяна крутанулась вокруг себя. Разлетелись каштановые волосы, взметнулся, расправляясь, подол, и у Владимира захватило дух.
– Ну, как?..
– кокетливо улыбнулась ему Татьяна.
– Берете?..
Это был абсолютно риторический вопрос!
Она переоделась в своё, и они вернулись к прилавку.
– Девушка, можно вас спросить?
– подошла к ним какая-то женщина.
– Вы же видите, я занята!
– прищурившись, резко отбрила ее Таня и повернулась к Владимиру, улыбчивая, как весеннее утро.
– Я думаю, нужна еще пара вечерних платьев. А вдруг вам захочется сходить в ресторан?..
– Точно!
– закивал головой Владимир.
– Спасибо, Танечка! Я сам не догадался бы!
Танечка?.. Она посмотрела ему прямо в глаза. Они были карие…
Тепло, внезапно возникшее у нее в груди, разлилось по телу жаркой волной… Она едва справилась с сердцебиением и поторопилась отойти к вешалке. И перебирала плечики, пока не унялась дрожь в руках и не окрепли колени…
– Вот, - сказала она, вернувшись и приподняв перед ним два роскошных платья.
Шелковое, золотистое, приталенное, с низким вырезом на груди, без пояса и рукавов… И бархатное, темно-синее, почти черное, с открытой до пояса спиной, расшитое серебряной нитью…
– Вам завернуть?
– спросила Таня.
– Да… Конечно… Это что-то!
– не отыскав других слов, сказал Владимир.
– Нравится?
– наклонила голову Таня.
– Очень!
– кивнул Владимир.
– Но… Мне еще нужны юбки и блузки…
– Я помню, - сказала Таня.
Она отошла и через несколько минут вернулась с ворохом одежды. Здесь были юбки всех расцветок…
Они вместе выбрали несколько белых и несколько более практичных, потемнее. Затем Таня подобрала к ним с десяток блузок и кофточек, с таким расчетом, чтобы одну и ту же блузку или кофточку можно было носить с разными юбками. Она выписала чек. Надо отметить весьма и весьма приличный. Но Владимир даже не удосужился взглянуть на сумму, и, совершенно счастливый, пошел в кассу.
Таня вздохнула… Эх, и везет же… Некоторым… Ей хотелось забиться в какой-нибудь темный уголок и выплакаться всласть…
Но плакать было некогда, надо было еще упаковать всю эту груду тряпок. Которые были куплены красавцем-майором не для нее, а для другой девушки. Потому что он любит ту, другую, а не ее, Таню…
А, ведь, всего-то разницы, она - рыжая, а та, другая, - блондинка! Все остальное одинаковое, вплоть до цвета глаз!.. А, вот, поди ж ты. Кому-то все, а кому-то - ничего… Ну, почему такая несправедливость?!