Чтение онлайн

Тем временем дверь распахнулась с оглушительным грохотом, заставив стены содрогнуться.

Первым в ванную ворвался Данталиан, за ним Эразм и Рутенис.

Позади них стояла Химена с вытаращенными глазами, а за её спиной — Мед.

По какой-то причине я поймала себя на том, что пытаюсь сдержать легкую улыбку. Подумала, что, возможно, после всего мы не так уж и плохи как команда.

— Что случилось? Ты в порядке? — Взгляд моего мужа скользнул сначала по моим голым бедрам, а затем поднялся к талии, проверяя, не ранена ли я.

С досадой я осознала, что всё еще почти раздета: на мне было лишь одно полотенце,

к тому же чертовски куцее.

Я скрестила руки на груди, чтобы прикрыться, и кивком головы указала на зеркало. — Похоже, кто-то заглянул к нам в гости.

Все взгляды обратились к Алу, который поднял одну руку — другая всё еще была прижата к ране — и презрительно улыбнулся.

— Надо же, вы выглядите прямо как кучка друзей в отпуске.

— Какого хера ты тут забыл? — рявкнул Рутенис, но Алу не ответил.

Тогда он повернулся ко мне: — Что ему нужно? Он тебе сказал?

— То, что нужно всем в последнее время: она, — ответила я и кивком головы указала на гибридку.

Рутенис угрожающе двинулся вперед: — Исчезни. Живо.

Алу нагло вскинул палец, но больше ничего сделать не успел.

Данталиан удивил всех: одним длинным шагом он сократил дистанцию, вскинув руку с кинжалом. Лезвие пронзило ту же точку, куда ударил Игнис, и Алу закричал еще истошнее, чем прежде. Затем демон исчез. Садистская улыбка изогнула губы моего мужа, когда он вернулся ко мне.

— Molor imne! Oetark.

Привет из Преисподней! Прощай.

Я удивленно и даже немного весело захлопала ресницами.

Гибридка откашлялась. — Кажется, мне нужны объяснения.

— Это был Алу, демон, правящий царством кошмаров.

— А это что такое? — продолжила Химена. Она с любопытством разглядывала всё еще окровавленный кинжал в руках Данталиана; он как раз взял кусок бумаги, чтобы вытереть его, предварительно промыв под струей воды.

Он сам ей и ответил: — Это кинжал, выкованный с использованием янтаря и аметиста. Первый используется ведьмами как защитный амулет — своего рода ловец снов, отгоняющий злых духов. Второй же служит для улучшения сна и навевает добрые видения. Соедини их — и получишь клинок, отправляющий демонов из измерения кошмаров прямиком домой. В отличие от других ран, ранения от такого кинжала могут стать для них смертельными, если они быстро их не залечат.

Пока он говорил, глаза Химены округлились от изумления. — А что такое измерение кошмаров? — наконец смогла спросить она.

Слишком много информации, слишком мало времени, чтобы всё усвоить. Но если ей дорога жизнь, ей придется учиться. И, судя по всему, быстро.

Я подошла к ней: — В мире существуют два измерения, полностью противоположных друг другу: одно — Свет, другое — Тень. Свет — это то, где мы сейчас, оно включает Землю, а также Подземное царство, Ад, Рай и даже Олимп, куда есть доступ только богам. Тень — это таинственное измерение, включающее кошмары и сны: очень опасное место, куда лучше не соваться. Эти два измерения должны оставаться раздельными, они ни в коем случае не должны соприкасаться. Когда кто-то попадает в измерение Тени, неизвестно, что с ним происходит — никто еще не смог об этом рассказать. Если Алу вмешивается в сны, а делает он это часто и жестоко, то в большинстве случаев жертва погибает.

Лицо гибридки всё еще выражало полное замешательство. — На сегодня с меня хватит, простите!

Она

развернулась и быстро спустилась по лестнице, будто за ней гналась адская гончая; следом за ней отправился Рутенис — он явно был не в восторге, но суровый взгляд Меда заставил его подчиниться.

Эразм шутливо толкнул его плечом, и его веселый взгляд заставил меня улыбнуться. Он сильно влиял на мое настроение.

— Пойдем за ними, а то боюсь, Рут подвесит её за ноги к потолку, учитывая, как он «счастлив» за ней приглядывать, — пошутил брат, хотя, возможно, и не совсем.

Через несколько секунд они скрылись, пересмеиваясь, и я осталась наедине с мужем.

Снова.

— Ты в порядке? — Данталиан подошел ко мне.

— До твоего появления была в норме. Сейчас — не скажу того же, но держусь, — сыронизировала я.

Он прижал руку к сердцу, сжал губы в линию и начал пошатываться, будто его действительно ранили. — Это был удар по моему эго.

Затем он наклонился ко мне и указал на свои ярко-голубые глаза — необычного цвета и красоты. — Видишь слезы, которые не могут пролиться?

В голове мелькнул вопрос, и я задала его прежде, чем успела подумать, насколько он глупый. — Они такие голубые из-за силы Вепо?

— А ты как думаешь? Почему твои — зеленые и переливаются красным и коричневым? Из-за Игнис и Анемои, полагаю.

Я была измотана и лишена сил, но хотела узнать о нем побольше.

— Сколько тебе лет по демоническим меркам? — я прищурилась.

Он выглядел заинтригованным, казалось, мое любопытство ему даже льстит. — Думаю, мне скоро стукнет два столетия. Я уже перестал их считать.

Ни хрена себе «молодой», — прошептал мой внутренний голос.

— Подозреваю, у тебя-то еще молочные зубы не выпали, — парировал он.

— Мне тоже около века, плюс-минус, — прошипела я.

— Плюс-минус. Какая прелесть, нежный подросток.

Он начинал меня раздражать.

— На моей совести хотя бы нет лишней сотни лет жестокости. Каково это, любовь моя?

Настроение Данталиана изменилось. — Ты ничего не знаешь, Арья. Вообще ни черта, — резко ответил он.

Я скрестила руки на груди. — Слушай, все знают историю о жестоком принце-войне.

— Мы родом из Ада, а не из сказочного леса. Мы все становимся жестокими, когда понимаем, что финальный результат никогда не изменится. — Его взгляд потемнел, и та синева, которую я часто сравнивала с кристальными волнами, превратилась в океан, у которого не видно дна.

— И вообще, предрассудки мне глубоко до фонаря.

Я убрала влажные волосы с лица. — Послушай, у меня нет предрассудков, скорее — суждение. Ты уже сделал свой выбор, ты выбрал быть демоном, который творит жестокость.

— Ты действительно глупая, раз не понимаешь: у нас нет выбора. Жизнь, которой нас подвергают, — это вечность, где нас бросают волкам на съедение, и мы об этом не просили. — Он пригвоздил свой яростный взгляд к моему. — Если уж мне суждено быть проклятым, какой бы путь я ни выбрал, — мне жаль, я серьезно, — но я предпочитаю это проклятие заслужить.

Эта мысль зацепила меня, но я бы никогда не признала этого вслух.

— Бесполезно с тобой спорить, — отрезала я.

Я развернулась, решив уйти от него, но его пальцы впились в мое тонкое запястье и сжались на коже, дергая меня назад, чтобы я врезалась в его грудь.