Энио. Пустыня
Шрифт:
Спустя пару дней Кавель покинул город и я пошёл вслед за ним, довольно легко сбежав из города, да ещё и прихватив с собой сворованные медицинские справочники, лекарства, различные мелкие вещи, наподобие зубных щёток и, само собой, деньги. Спустя пару часов мы уже были в лагере, где парня увели от меня радостные родители, ко мне подошёл Ромул и Темпус, а в целом наше появление почти не заметили, разве что ещё пару зевак пришло посмотреть, что происходит.
— Ну, как? — Спросил десур, когда мы остались одни.
— Не плохо, взял хорошие протезы, при том ещё три ноги и руку, — улыбнулся я, — правда едва запихнул их в рюкзак, да и всю остальную добычу пришлось пихать на Кавеля.
— Ясно, как пацан? — Спросил Ромул.
— Да не важно как пацан, что там ещё по добыче и, главное, информации? — Вставил слово Темп.
— Остальное мелочь, хотя смог утащить ещё почти семь тысяч муко, а вот со вторым… Кавель узнал кое-что интересное, — я поставил ударен на то, кто именно добыл
— Думаешь осилим? — Засомневался Темп, с каким-то блеском в глазах.
— Они, я так понимаю, через то ущелье не поедут? Иначе смысла нет идти.
— Если преградим обходной путь, то поедут, куда денутся? — Достал я карту, купленную Кавелям в магазине перед уходом их города. — Смотри, если как-то этот путь сможем перекрыть, — тыкнул я пальцев в полоску, обозначающую дорогу, — то дело в шляпе, они едут где надо и мы устраиваем засаду.
— Звучит утопически, — наклонил голову десур.
— А мне нравится, пошли! — Хмыкнул дед, ударив по столу и тыкнув в бок Ромула, что убил бы меня, если бы я так сделал, но почему-то терпел старика.
— Ладно, я ещё подумаю, но действительно заманчиво.
Пока Ромул раздумывал, я отошёл в дальней угол лагеря, находящийся на небольшой возвышенности и, сняв старый протез, достал новый, собираясь его установить. Окинув взглядом поляну, окружённую со всех сторон вертикальными скалами, я увидел десяток наскоро сколоченных шалашей, стоящих вокруг крупного кострища, одну полноценную палатку, неизвестно где добытую, а так же каменный стол, сделанный из притащенных булыжников, на котором разделывала туши убитых животных, наша повариха. Среди этого невзрачного, но успокаивающего своей безмятежностью, поселения то и дело куда-то бегали люди, да постоянно кто-то друг с другом дрался, тренируясь в бое на мечах, в специально отведённом для этого круге. Выдохнув, я приставил к культе новый протез, напоминающий длиннопалую грязно серую лапу, испещрённую множеством сплошных трубок, повторяющих форму костей обычной руки. Я нажал на специальный рычажок и механизм заработал, впиваясь в меня множеством скальепелей и проводов. Закрыл глаза, ожидая сильную боль, как в прошлый раз, однако теперь лишь неприятное и назойливое покалывание ощущалось на месте стыка. Было то эффектом прокаченных крепости и сопротивление боли или же особенностями протеза — неизвестно, да и не так важно. Спустя десяток минут процесс завершился и я принялся осваивать новую конечность. Та управлялась в разы легче прошлой, вероятно где-то на уровне обычной, биологической руки, но помимо этого я мог, точно кошка, выпускать из пальцев длинные и тонкие когти, которые, вероятно, должны были служить для работы с мелкими вещами, но… если их заточить и подкорректировать, то можно будет сделать неплохое оружие. Буду выцарапывать своим врагам глаза, ха-ха! В общем, я радовался, как ребёнок новой игрушке.
Глава 7
Далее началась суматошная подготовка к захвату каравана, пять человек отправилось к дороге, дабы максимально её испортить, да ещё так, что бы это не было похоже на ловушку, коей и являлось. В это время инструктировались остальные члены нашей банды и разделялись на две группы — те кто достаточно силён для ближнего боя и остальные. Я, убедившись, что буду в первых рядах атаки, принялся воплощать в жизнь идею превращения моей новой руки в оружие. Дело это было неторопливым, нудным и сложным, но вероятно именно такая скучная и рутинная работа порой нужна, когда жизнь слишком перенасыщена событиями. Вечером того дня, я спарринговался сразу с двумя противниками, вооружёнными дубинами, однако благодаря тому, что я мог спокойно блокировать удары новой рукой, я победил, попусту поочерёдно вырвав оружие из рук соперников, а за тем легко одолев их в рукопашном бою, в коем ныне в нашем лагере мне уже не было равных, навык в 16 единиц давал о себе знать.
Остальные тоже не отставали, упорно тренируясь, а особенно Раби. Казалось, он вообще не отдыхает, а лишь трудиться и трудиться, дабы достичь своих целей: «Стать сильнейшим войном и убить всех плохих людей! Бу-га-га-га!». Я всё больше начинал его уважать. Один раз, я наблюдал, как Раби тренируется в бое с так же двумя противниками — Кавелем и ещё каким-то худощавым парнем, лет двадцати трёх. Однако у моего товарища всё было не так радужно, как в моём бое, где я только раз получил неприятный удар в спину. Оба противника, скооперировавшись, наседали на него, постепенно обходя, орудующего коротким мечом, Раби. И вот очередной размашистый удар шестом от друга Кавеля был пропущен и, ударив своим концом прямо в живот парню, заставил того охнуть и согнутся от боли. Однако, не давая противникам быстро закончить бой, Раби упал на землю, всё ещё хватая ртом воздух, и неловко перекатился в сторону, уходя от атаки моего ученика. Вскочив на ноги, Раби вновь встречным ударом отбил летящий в него шест и резко рванув вперёд, впечатался плечом в грудь врагу. Но тут как назло сзади появился Кавель и ударом ноги под коленную
чашечку, заставил мечника упасть на землю. Раби не был войном и сражение против двух вооружённых противников, даже ещё более неумелых чем он, не могло кончиться иначе, ведь у него явно не хватало опыта работы с оружием, в этом плане кулачный бой удобнее, ведь кулаками мы так или иначе орудием всю жизнь. Но вместо того, что бы закончить бой и разойтись, Кавель с его товарищем, подбежав к поверженному, стали его усердно избивать, видимо за что-то срываясь. Я среагировал ни сразу, сначала замешкавшись, но через секунд десять ударом ноги в лицо моему ученику, вмешался в конфликт. За ним в солнечное сплетение удар железным кулаком почувствовал и другой участник потасовки, и только сейчас я заметил что это был не парень, а широкоплечая девушка, с невзрачными чертами лица и короткой причёской. Она, схватившись за живот, упала на землю, недалеко от Кавеля, держащегося за разбитый нос.— Вы что тут устроили? Почему избиваете его, мать вашу?! — Поморщившись закричал я.
— Просто… — с небольшими нотками извинения в голосе, начал было что-то говорить Кавель, однако был перебит девушкой.
— Брат, да что ему говорить что-то! Мудак!
— Ага, злодей, каких свет не видывал, — бросил я взгляд на поднимающуюся с земли девушку. — Объясняй давай, я конфликты терпеть не могу и лучше прикончу вас обоих, нежели дам Раби в обиду, а уж если бы это увидел Ромул, вам было бы очень плохо.
— Я виноват. Личные проблемы… мелочи, сорвался, — нехотя сказал Кавель, пытаясь не потерять при этом свою гордость, но и признать ошибку.
— Отлично! Офигенно! Сейчас бы из-за своих проблем срываться на ком-то другом! Да ты идиот. Дебил и мусор. Мозгов совсем что ли нет? Я разочарован в тебе, Кавель. И ты сам прекрасно понимаешь, сколько у тебя шансов чего-то добиться и что для этого нужно делать. Я уважаю гордость и упрямство, но не глупость и агрессию. Вся твоя жизнь зависит от расположения к тебе начальства и успеха общего дела, как бы то не было противно, но мы повязаны с обществом. Лизать зад конечно никому не надо, но не избивать же фактически сына Ромула! — Я сплюнул на землю и, не слушая оправдания и пререкания, выгнал их с площадки, помогая Раби встать.
— Ну, ты в порядке? — Спросил я всё так же улыбающегося парня.
— Да, всё хорошо. Это мелочи! В конце концов я ещё жив, а значит стал ещё сильнее, если уж не физически, то духом. Так что всё хорошо, не беспокойся, Эр! — Ещё шире улыбнулся он мне, а я улыбнулся в ответ этому безумно целеустремлённому парню, хотя на душе и было отчего то печально.
Остальное время до похода не происходило ничего значимого, кроме попытки Темпуса сосватать меня с какой-то из девушек в лагере, однако я лишь обматерил его. Надо же было додуматься пытаться свести человека и аксолотля, да она же противная такая! Боже, люди вообще очень нелепы, некрасивые куски мяса, натянутые на кости — фе! Даже думать противно об этом, ладно просто общаться я терплю этих нелепых существ. Хотя… кажется когда-то я и сам был человек, но всё так смутно помнится, кажется это было не более чем сном. Эх, вот и до меня дошла общая амнезия, наступающая со временем у всех инномирцев — мы попусту забываем всё, что не относится к этому миру.
Как всегда время неумолимо шло вперёд и незаметно подобрался день, когда мы должны были впервые напасть на караван. Все нервничали и грызли ногти, когда мы дружным строем шли к ущелью, одна только наша четвёрка была спокойно, да и то внутри я всё же волновался, хотя и не показывал этого. Шли мы порядка четырёх часов почти всю ночь, после чего, стали обустраивать засаду. Большинство людей отделилось от нас ещё на подходе, дабы забраться наверх и осталось лишь семь человек. Помимо меня и троицы моих товарищей-рабов, было ещё три деревенских, хорошо себя показавших на тренировках. Борн, Джерар и Лайла — та самая тройка, как я понял уже имели боевой опыт и были сильнее меня или скажем Раби, хотя и значительно уступали Темпу с десуром. Они держались в стороне, особо ни с кем не общаясь, так что я не знал о них совершенно ничего, кроме имён, но особо об этом не волновался, так как Ромул, кажется, был ими доволен. А вообще, если подумать, то сейчас мы всё скидываем на него, а если он умрёт? Всё просто развалиться, потому что только на нём и держится наша шайка.
Ушелье было шириной примерно в три-четыре метра, с пологими скалами по бокам, возвышающимися над нами ещё на четыре метра, а местами и пять. Спрятаться тут было сложно, но вполне возможно. Мы с Ромулом, как наиболее мыслящие в маскировке люди, руководили процессом подготовки укрытия. Стащив отовсюду камни, навалили их в кучу, со стороны выглядящую как последствия обвала, изнутри имели небольшое пространство, где можно было, скрючись в три погибели, разместиться пятерым людям. Оставшиеся двое, а именно я и Лайла, спрятались в щели в одной из скал, укрывшись бежевой тряпкой, отлично сливающейся с цветами пустыни. Находится в столь тесном пространстве с кем-то, тихо матерящимся и постоянно ёрзающим, было совсем не легко, но я терпел. Правда пару раз чуть не наорал на девушку, однако сумел себя сдержать и лишь процедить сквозь зубы, что бы замолкла и перестала шевелиться. На удивление подействовало и мы принялись ждать.