Энио. Пустыня
Шрифт:
— Ну, так просто веселее, — улыбнулся он, обнажив свои клыки.
— Да ты серьёзно? — Измученно вопросил его я и нервно хихикнул.
— Да! — Заместо Ромула ответил Темпус.
Не долго думая мы выбежали из своего укрытия и с невнятными криками бросились к поселению. Девушки убежали в дом, а нам на встречу, похватав какие-то вилы, да тесаки, пошли парни. Расстояние уменьшается, уменьшается и вот мы схлестнулись в драке. Где-то справа загремело железо, столкнувшись друг с другом, а предо мной предстал крепко слаженный, рыжеволосый пастух, с вилами на перевес. Не останавливаясь, я с лёгкостью увернулся от размашистого и бесхитростного удара противника и влетел коленом ему в живот. Затем, отпрыгнув в сторону, освободил пространство для бегущего за мной Раби, что замахнувшись ножом уже было попытался пробить голову согнувшемуся и хватающему ртом воздух человеку, но в последний момент его рука дрогнула и он увёл лезвие в сторону, срезав шмат мяса с плеча врага. К этому времени и Темп с десуром разобрались без особых проблем со своими противниками, да так, что хуторянин, доставшийся Ромулу, вовсе лишился головы. Остался только стонущий и матерящийся мужик, что достал мне с Раби,
— Ну-с, теперь стало быть нужно брать скраб и валить? — Проговорил Темп, оглядывая хлипкие на вид дома.
Мы кивнули и пошли в сторону ближайшего строения. Дёрнув за дверь, само собой не смогли её открыть — женщины спрятались и не особо то хотели открывать разбойникам. Не церемонясь и не разговаривая с закрывшимися, десур двумя пинками выбил дверь и мы оказались внутри.
— Вы, несите деньги, припасы, инструменты и ещё что-нибудь важное, и тогда мы вас не тронем, договорились? — Тыкнув пальцем в перепуганных и рыдающих девушек, спросил Ромул, одновременно жестами подзывая нас внутрь.
Мы уселись за стол и попивая притащенный откуда-то самогон, ждали, когда наши сумки будут забиты скрабом и мы сможем благополучно уйти домой. Не сказать что бы совесть не мучила, но какая-то доля удовольствия от разбоя всё же была, хотя в дальнейшем я бы предпочёл просто воровать, быть может сражаться с кем-то, но не грабить беззащитных деревенских. Хотя если прижмёт или совсем делать нечего, то и это досуг. Позже мы ушли, безнаказанные и довольные, спокойно вернулись на базу и легли спать. Вот и всё путешествие.
Спустя три дня размеренной жизни, полной сна, бесцельных разговоров и тренировок, что были почти единственным досугом. «В следующий раз притащи книг, Эр» — сказал мне как-то Темп и я был с ним согласен, зачастую делать было совсем нечего, а со временем мы и вовсе стали надоедать друг другу, отчего даже беседы стали редким явлением и не приносили какого-либо удовольствия. Хотя ещё мы занимались строительством, но это не сильно меня занимало и я просто наблюдал за тем, как вырастают четыре хлипких шалаша, что, в прочем, могли защитить от ветра и дождя, а большего пока и не надо. В итоге я устал от этой атмосферы и решил, что пора идти в следующий город и добывать новых вещей, в этот раз книг, оружия и людей. Да, нам нужны были новые люди, потому что четырёх бывших рабов ужасно не хватало ни для чего, мы не могли ни войти в свободно в город, не нападать без опасений на хутора, ни на караваны, ни охотиться даже.
Больше книг на сайте — Knigoed.net
Собирался я не долго и, накинув на себя поклажу с едой на неделю, направился в путь. Шёл я не по дороге, боясь наткнутся на Ангелков или каких-нибудь бандитов, так что путь мой пролегал через нехоженые тропы и бескрайние пески пустыни. Когда я шёл, то и дело в голове всплывали ассоциации с предыдущим таким моим путешествием, когда я был выброшен, однорукий, без одежды и еды, в дали от цивилизации. Ныне же я имел достаточно воды, еды, кое-какие навыки, покалеченную психику и даже руку. Но я всё так же был бомжом, никому не нужном в этом мире и ничего не добившимся, что удручало и заставило руки чесаться в желание сделать что-либо значимое. Первую ночь из трёх, необходимых для пути, я встретил без каких-либо происшествий. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а вечерняя прохлада стала приятно обдувать кожу, тогда я и решил остановится на ночь. Найдя большой камень, размерами примерно в три-четыре раза больше человека, я, с трудом протиснувшись в узкую трещину, остался на ночь в нём, потеплее укутавшись в шерстяное одеяло.
На утро всё затекло и я, едва выбравшись из своего укрытия, ещё долго мучился с затёкшими конечностями и болью в спине, хорошо хоть протез не болел. Я вновь отправился в путь, предвкушая очередные десять, а то и больше, часов однообразной ходьбы, которая в прочем может не так и утомлять, если есть о чём подумать. Вообще одиночеством не умеют наслаждаться лишь те, кому скучно наедине с собой, так что я вполне себе воодушевлённо встречал километры путь. Следующие часов пять прошли более чем спокойно, не считая пару встреченных Тване и других тварей, что шастали по пустыне, в поисках еды, однако я успешно избегал их и не приближался более чем на пол километра, а то и больше. Но вот, взобравшись на очередной бархан, я увидел стоянку кукол.
Это была моя первая встреча с представителями сие расы, что когда-то властвовали над этим миром. Но мне вовсе не повезло. Эти… твари. Сумасшедшие куклы, что неистово пытались выглядеть как люди — я слышал о них пару раз в тюрьме и то, с каким отвращением и страхом говорили о них, было ни скольким не преувеличением. Они, выискивая и убивая людей, сдирали с них кожу и делали из них какое-то подобие костюмов, пытающихся быть похожими на человеческое тело. И вот эти мерзкие, безумные антропоидного вида, проржавевшие насквозь роботы, одетые в гниющую и заляпанную засохшей кровью кожу, были прямо передо мной и я попал именно на тот момент, когда они поймали группу людей, что зачем-то ходили прямо по пустыне, вероятно такие же преступники, как я. По хорошему мне необходимо было сразу сбежать, но я решил остаться тут и посмотреть на то, что будет происходить дальше. Связав людей, что пытались кричать, рыдать и молить о помощи, они положи их на какие-то явно религиозные тряпки и молча встали вокруг жертв, смотря на них. Так, в молчании разрушаемом гулом ветра и мычанием, израненных после сражения, людей, прошло пару минут, когда наконец куклы стали действовать. Один из роботов, одетый в кожу какой-то молодой девушки, если судить по едва различимым половым признакам, оставшимся на этих омерзительных кусках плоти, гнилой тряпкой свисающей с безумной куклы. Он воздел руками к небу и все остальные роботы, скрипя шестернями, стали подходить к несчастным людям. В их руках появились ритуальные ножи, буквально пять сантиметров в длину, и ими они начали заживо сдирать кожу с жертв. Пустыню оглушил истошный вопль людей, даже не смотря на то, что в их
ртах были какие-никакие, но кляпы. От дальнейших событий, от того, как кожа с трудом отсоединялась от тел, обнажая мясо и мышцы, от того, какие ужасающие гримасы полные боли и страданий виднелись на лицах жертв — мне стало плохо, но я заставил себя досмотреть представление, даже сам не знаю зачем. Наконец, экзекуция была завершена, но отнюдь ли жертвы получили вероятно так желаемую ими смерть, каким-то чудом, даже без кожи, парочка из них была ещё жива и судорожно дышала, не смея пошевелится. Но даже теперь их не оставили в покое, куклы принялись вырезать и некоторые органы, что зачем-то им были нужно. Вот этого уже люди не могли пережить и наконец-таки испустили свой последних вздох.Я, справившись с рвотными позывами, поднялся с земли и решил сваливать отсюда и как можно дальше, но, к моему великому ужасу, роботы каким-то образом заметили меня и, дружно развернувшись в мою сторону, побежали. Я, уже не оборачиваясь, рванул вперёд на максимально доступной мне скорости, благо что бегать я умел и умел хорошо. Не знаю в какой момент времени они отстали и бежали ли вообще за мной, ведь я буквально четыре часа не останавливался и не разворачивался, но отнюдь не из-за страха, а просто потому что мог и делал.
Вечером того же дня, когда я уже перешёл на шаг и успел даже поужинать вяленым мясом, я вновь наткнулся признаки присутствия разумных в этой пустыни. Покой нам только снится. Посреди пустыни в собственной крови и ошмётках кишок валялась группа из трёх вооружённых не то солдат не то просто путешественников. Часть из них лишилась своих конечностей, кои валялись недалеко, точно оторванные. Вокруг витал ужасный запах металла, которыйедва ли рассеивался из-за почти полного отсутствия ветра. Но запаха гнили не было, а это значит, что умерли они совсем недавно. Однако я не мог пройти мимо и не помародёрить, тем более видел, что их оружие более чем качественное и несравнимо с нашими поделками, коими мы пытаемся справляться. Подойдя к ним, я всё же осторожно оглядывался в поисках того, кто, или что, убило их. Не найдя взглядам ни одного признака живой души, помимо небольшой холмика рядом с трупами, на который я хотя и обратил внимание, но не придал ему значения. Переборов некую брезгливость, которой в прочем стало в разы меньше, с тех пор, как я впервые увидел изувеченный труп на каторге, я наклонился над ближайшим трупом, гриньером лет 20-ти, неестественно сложенный и с попусту откушенным лицом, в результате чего его просто было невозможно узнать. Осмотрев тело, увидел зажатый в его руках клинок, гладиус, хорошего качества и по всей видимости выкованный всего навсего лет пятьдесят назад, что действительно очень мало, если брать во внимание, что большинство оружия — это либо некачественные поделки, либо железки, коим уже по две-три тысячи лет. Ещё пару минут я пытался вырвать оружие из лап мертвеца и при этом желательно не дотронутся до него, всё-таки всё равно не хочется трупы лапать. В прочем, после того, как я заполучил оружие в свои руки, осознал, что придётся все же его облапать, ведь мне нужны ещё и деньги. Я принялся шарится по трупу, обыскивая его сумку и карманы.
Бах! Сзади что-то будто взрывается и меня хлёстким ударом откидывает вперёд. Пропоров лицом землю и кувыркнувшись через себя, при этом напоровшись телом на камни перед собой, я всё же сквозь боль смог посмотреть на атаковавшего. Тване стоял предо мной во всей своей безобразной красе. Лишь позже, поинтересовавшись, я узнал, что редко, но бывает старые тване умеют устраивать ловушки, закапываясь под землю. Но в тот момент меня ничего не беспокоило, кроме выживания любой ценой. Монстр встал на задние лапы и взревел стрекочущим голосом, напоминающим шум сотен цикад. Я, преодолевая боль в груди от сломанного ребра, поднялся на ноги, отвернувшись от зверя рядом со мной, потому что смотреть на это ужасное, страшное создание было невыносимо. Но только я поднялся, как эта нелепая помесь бегемота, верблюда и какого-то насекомого, вновь набросилась на меня. Тонкая лапа насквозь пробила моё плечо, припечатывая к земле. Мою глотку разодрал крик агонии, а вторя ему заревело и существо, втыкая вторую лапу мне куда-то в бок. А после, наклонившись, распахнуло свою, воняющую гнилью и крысиным помётом, пасть, обнажив тонкие, крючковатые клыки. Секунду мы смотрели друг на друга и я, одолеваемый сводящей с ума болью и злобой, со всей доступной мне силой ударил железным кулаком прямо в пасть чудовищу. То зарычало и, опустившись ниже, вцепилось челюстью в мою грудь, отдирая куски кожи и мяса. Спустя всего пару секунд я потерял сознание.
Когда я очнулся была уже ночь. Тело не болело, оно вообще не чувствовалось, точно его никогда и не существовало. То что я выжил, было лишь результатом моей бешеной живучести и того, что тване был уже сыт, когда я с ним встретился и просто отдыхал, спрятавшись под землю. Но то, что я был чуть не убит и лежу в одиночестве посреди пустыни и истекаю кровью — это результат моей откровенной тупости и неосторожности. Не хотелось даже плакать и сожалеть о случившемся, я просто лежал и смотрел на мерно перемигивающиеся звёзды высоко надо мной, что постоянно безмолвно и безучастно следят за всем, что творится в этом проклятом мире. Ну, ничего, я ещё похожу на этой земле и лишь потом плюну в небо, оставив на нём самый яркий плевок из когда-либо существовавших, что будет светить до конца времён. Чертыхнувшись, я всё же попытался встать, но только я пошевелился, как всё тело прожгло жутчайшей болью, что невозможно даже описать. Я вновь упал на песок. Ещё с несколько минут я собирался с силами, для повторной экзекуции, в ходе которой должен буду сесть и осмотреться в поисках противника, а потом… я ещё не придумал, будем разбираться по ситуации. В этот раз очень аккуратно и медлительно я, морщась от волн боли, стал садится. С трудом, но справился. Осмотрелся. Никого, только те же трупы гниют под боком. Затем взглянул на собственное тело: множество ран — от мелких царапин, до глубоких и опасных для жизни ран. Смотреть на кровоточащие дыры в своём теле не было сил и я, прикрыв глаза, пополз к своему рюкзаку, лежащему разорванными в клочья тряпками. Сквозь слёзы добравшись до него, заглянул внутрь. Вода вытекла почти вся, еда в порядке, но, где же… а! Аптечка! Вот она, лежит под грудой этого хлама.