Чтение онлайн

– Ты вечно бдительный страж, всегда начеку. Когда ты успеваешь отдыхать?

– Когда меня не преследуют, как беспокойного зайца в лесу.

Из ее губ вырвался взрыв смеха, и, словно это ее напугало, она прикрыла рот рукой.
– Прости, я, наверное, в бреду от усталости, но… заяц — не самое подходящее сравнение для тебя.
– Она снова засмеялась, и ее вид заставил Зевандера улыбнуться. Все еще улыбаясь, она повернулась к нему.
– В чем дело?

– Твой смех. Приятно слышать.

– Нет причин быть мрачным. Я нашла ее. Она жива и, похоже, не была проглочена Ратхавором.

– Почему ты в этом уверена?

Ее брови

сдвинулись, и ее выражение стало более серьезным.
– Когда я видела, как он пожирал Мороса, он выглядел не совсем так, как обычно. Он был... несколько гротескным. Сложенным не так, как надо.

– Понимаю.

– В любом случае, я не знаю, что будет с Алейсеей, но сейчас я чувствую облегчение. Я чувствую себя цельной.

— Как и должно быть.

Она зевнула и снова прикрыла рот рукой. — Прости, похоже, я все-таки устала. Позволю тебе вернуться к бдению. — Взгляд в сторону спальни, и ее брови сжались. — Хотя... может быть, лучше, если мы будем спать в одной комнате, по крайней мере. Только на эту ночь.

— Тебя что-то еще беспокоит?

Сжав губы, она покачала головой.
– Просто плохой сон.

Зевандер кивнул в сторону сложенных одеял.
– У камина будет тепло. Я все равно не буду много спать сегодня ночью.

– Тебя что-то беспокоит?

Он покачал головой, не упоминая о своем непреодолимом желании похитить ее и вернуться в Эфирию без Алейсеи.
– Я не устал.

– Ну, спасибо. За то, что ты здесь. За все.
– Она наклонилась к нему, колеблясь, затем прижалась губами к его губам.

Огонь зажегся в его мышцах. Все внутри него заставляло его обнять ее и целовать, пока она не потеряет дыхание и не вцепится в его грудь. Когда она отстранилась, его руки дернулись, чтобы удовлетворить его желания, но, вопреки собственным инстинктам, собственным побуждениям, он отпустил ее.

– Спокойной ночи, — сказала она.

– Спокойной ночи.
– Лунамишка.

Боль пронзила его грудь, и холодная пустота распространилась за ребрами, когда он смотрел, как она устраивается на его импровизированной постели из одеял на полу. Ползучая боль жгла его грудь, не как острый удар копьем, а как медленный, вязкий яд, ползущий по его ребрам. Зевандер прижал руку к сердцу, молча ища источник того, что корчилось внутри него. Кислый привкус оставался в горле, а резкий запах гниения и разложения наполнял его нос.

Что это, черт возьми, такое?

Он шагнул в другую комнату, чтобы не вызвать беспокойства у Маэвит, и, оказавшись там, схватился за спинку стула у окна, белые костяшки пальцев. Сжав челюсти, он выпустил рык, задыхаясь, когда боль усилилась, сжимая этот проклятый, бьющийся орган, который, как он клялся, никогда не мог быть тронут. Оно яростно стучало внутри него, как кулак, бьющий по клетке, предупреждая, что может просто пробить его грудь.

Несфокусированным взглядом он уставился на ожерелье со скорпионом, лежащее на столе, которое Маэвит носила в ночь церемонии становления. Зевандер сфокусировал взгляд на этом единственном предмете, глубоко вдыхая воздух, а воспоминания о Маэвит той ночью отвлекали его от напряжения мышц, готовящихся к следующей волне мучений.

Его грудь сжалась. Чернота, висевшая на краях его поля зрения, сгущалась. Как расплавленная сталь в его венах, она жгла, пульсируя в нем острыми волнами страдания.

Боги, что это?

Ощущение

было настолько чуждым и тревожным, что он чуть не позвал Маэвит.

Да, Маэвит. Подумай о ней. Лунная ведьма.

Дрожащей рукой он потянулся к украшению и сжал его в ладони.

Когда в его воображении возник образ ее прекрасного лица, мучения постепенно исчезли. Жало в груди ослабло настолько, что он смог сделать глубокий вдох, и окружающая тьма снова отступила к краям поля зрения.

Зевандер тяжело дышал носом, сжимая проклятое ожерелье, словно талисман. Он открыл глаза, когда последние остатки того, что напало на него, исчезли, и, наклонившись вперед, провел большим пальцем по скорпиону, вспоминая, как он прижимался к ее шелковистой коже.

Он сунул ожерелье в карман.

Прошлое…

С ногами, тяжелыми как бревна, Зевандер с трудом пробирался по мягкому песку, а жаркое солнце соласиона палило ему затылок, где его знак практически шипел от жары. Цепь на его шее тянулась к наручникам его отца, идущего впереди него, и к наручникам сокамерника, идущего сзади.

Шеренга заключенных шла к воротам огромного сооружения, которое выглядело словно оно выросло из зубчатых гор, в которые оно было высечено. Когда они прошли через железные ворота, Зевандер разглядел сложный рельеф, на котором были изображены соладеи и их низшие боги, гелиорхи — или хранители солнца, как их называли, — которые хлестали кнутами тех, кого он принял за магов, настолько они казались маленькими и слабыми по сравнению с ними.

Из бесчисленных уроков истории он знал, что многие из рабов, которые, как говорили, были захвачены соладеями, были лунасирами.

Над ними солнце мерцало, как голодный костер на фоне зловещего серого неба, готовое поглотить его. Как мир мог быть таким темным при таком интенсивном источнике света, было загадкой богов.

– Ты видишь это? — хрипло спросил пожилой мужчина позади него.
– В небе? Дракон пришел спасти нас! Он мой друг, знаешь ли?
– Он бредил и брюзжал почти всю дорогу, его разум явно притуплялся по мере того, как тянулся бесконечный день. Несколько дней назад он казался вполне нормальным, когда они сидели в телеге, направляющейся в Солассиос, и разговаривали о его больной жене, оставленной на произвол судьбы.
– Ты слышишь меня, парень? Ты меня слушаешь?

Зевандер не осмелился ответить, так как уже однажды пострадал от кнута за то, что отвечал на бесконечные вопросы старика. Раны были еще свежими и болели.

– Мой друг-дракон сожжет их всех дотла черным пламенем. Сейблфайр. Ты знаешь, что черный огонь — единственный элемент, который может вылупить яйцо дракона? Когда-то драконы жили в землях смертных. Но источники иссякли, и драконы улетели. Слышал когда-нибудь о всадниках драконов?

Старик, должно быть, сошел с ума, раз говорит о всадниках драконов. Только проклятый дурак осмелился бы оседлать одно из этих непредсказуемых чудовищ. Зевандер однажды слышал о королевском маге, который считал себя достаточно сильным, чтобы победить дракона. В итоге он превратился в кучу пепла.