Элдрич
Шрифт:
Его спуск уже начался.
К сожалению, любая искра надежды на возвращение в Эфирию с Маэвит была быстро погашена в тот момент, когда они открыли дверь кладовой и нашли Алейсею. Он не мог придумать ни одной причины, по которой Маэвит покинула бы земли смертных, зная, что ее сестре запрещено пересекать границу. Хотя часть его могла понять ее, холодный и эгоистичный ублюдок внутри него желал, чтобы они не сделали этого открытия.
Назовите это вековым инстинктом, но что-то не давало ему покоя. Среди множества мыслей одна назойливая уверенность не давала ему покоя — старуха поместила ее туда не просто
Конечно, он пока что держал эти подозрения при себе.
Последнее, чего он хотел, — это еще больше усугубить разлад между ним и Маэвит. Он уже чувствовал разрыв — ее нерешительность в интимных отношениях. Она отталкивала его, пока ее разум окончательно не определился. Но это не имело значения. Его слова были правдивыми — он не собирался возвращаться в Эфирию, если она решит остаться в Мортасии.
Она была его половинкой. Его судьбой. Чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее становилось притяжение в его крови, как гравитация, сдвигающая приливы. Неразрывная нить, привязанная к его груди.
И тем сильнее становилось его желание защитить ее.
Оставить ее одну в этом мире было бы не менее болезненно, чем разломать себе ребра и выбросить половину своего сердца.
Он очень хотел рассказать ей правду об их связи, но был достаточно эгоистичен, чтобы не рисковать ее отвержением из-за обиды.
Взяв фонарь со стола рядом с собой, он поднялся со стула и направился к двери в полу. Длинный скрип старого дерева заставил его стиснуть зубы, и он оглянулся, чтобы убедиться, что звук не разбудил Маэвит, лежавшую рядом с камином. За исключением небольшого шевеления, она, казалось, продолжала спать, и он спустился в подвал высотой около двух метров, наклонившись, чтобы не задеть потолок.
Воздух внизу был значительно холоднее, слишком холодный для человека. Хотя Алейсея, по крайней мере, не в том смысле, как существа за окном, не казалась зараженной, этот холод должен был убить ее, учитывая, как долго она пробыла там.
Он направил фонарь на то, что заметил ранее днем. В дереве были длинные глубокие борозды, словно что-то пыталось выбраться наружу. Он прикоснулся к ним пальцами, пытаясь представить, как сильно нужно впиться ногтями в дерево, чтобы оставить такой след.
Повернувшись, он увидел выветренный деревянный сундук без замка. Он присел на корточки и открыл его, и сундук тихо скрипнул, но внутри он нашел только одежду и изношенные сапоги. За сундуком стояла старая шаткая полка, доходившая до верха подвала, на которой лежали несколько разбросанных банок с консервами, некоторые из которых были разбиты и пустые. Он подошел ближе, но хруст стекла под его ботинками заставил его остановиться, и он опустился на колени рядом со странной черной субстанцией, которая высохла на дереве. Когда Зевандер наклонил свет ближе, пятно, оставшееся на полу, впиталось в него.
Исчезло на его глазах.
Нахмурившись, он уставился на него, гадая, не привиделось ли ему это. Может, это была тень?
– Все в порядке? — спросила Маэвит сзади, и Зевандер обернулся и увидел, что она смотрит на него.
– Нашел сундук с одеждой и небольшой запас еды. Хватит нам на несколько
дней.– Ну, это облегчение.
– Она опустилась на пол и свесила ноги с края подвала.
– Я не могла бы вынести мысль о том, что придется есть ее остатки рагу несколько дней подряд.
Отложив на время изучение следов на полу, он заметил интересное открытие на второй полке и взял оттуда две бутылки вина. Он протянул ей одну из бутылок, улыбаясь, когда она удивленно подняла брови.
– Эта хитрая старая ведьма... она украла их из погреба дедушки.
Зевандер заметил темные круги под ее глазами, на ней лежала тяжесть усталости.
– Почему ты не спишь?
– Мне трудно заснуть. Ты все еще злишься на меня?
– Она задвигала ногами и опустила взгляд.
– Я никогда не злился на тебя.
– Зевандер вылез из подвала и сел на пол рядом с ней. Даже если он и был зол в тот момент, она не дала ему оставаться в таком состоянии.
– Ты будешь измотана к тому времени, когда она проснется. Тогда ты будешь спать в течение следующих нескольких дней.
– Значит, ты действительно думаешь, что она проснется.
– В конце концов.
– А если она связана кровным заклятием?
– Это земли смертных. Если она связана с другой жизнью, шансы на выживание этого человека невелики. Подозреваю, что она проснется достаточно скоро.
Маэвит вздохнула, и он не мог не смотреть на ее профиль. Даже утомленная недосыпанием и беспокойством, она была невыносимо красива.
– Я не желаю смерти никому, но я определенно хочу, чтобы все поскорее закончилось.
Зевандер усмехнулся.
– Вижу, моя эгоистичная апатия по отношению к другим передается тебе.
– Я только хочу, чтобы все поскорее закончилось. Я никогда не говорила, что сожгу весь мир ради одного человека.
– Она бросила на него застенчивый взгляд, и на ее губах появилась кокетливая улыбка.
– Это означало бы, что ты тоже погибнешь.
– Улыбка исчезла, и она опустила взгляд.
– Что такое?
– Сама мысль об этом пугает меня.
Он протянул руку и заправил прядь волос за ее ухо.
– Тебе не нужно об этом беспокоиться.
– Честно говоря, твое рыцарство, каким бы мрачным, болезненным и безумным оно ни было, согрело мое сердце. Никто никогда не предлагал уничтожить мир ради меня.
– Я ничто, если не дьявольски и бездушно благороден.
Она засмеялась, и сердце Зевандера забилось в груди, желая поцеловать ее. Позволить ей царапаться, толкаться и пытаться сопротивляться ему. Боги, он практически чувствовал вкус ее губ.
Спущенными бровями она взглянула на кучу одеял рядом с камином.
– Я могу спать на полу, если ты предпочитаешь кровать.
Эти слова вонзились в его сердце острыми клыками. Мысль о том, что они будут спать порознь, заставила его бороться с желанием поднять ее на руки. Часть его хотела сказать ей, что она будет спать с ним, хочет она того или нет, но он знал, что она слишком упряма, чтобы просто подчиниться его требованиям. Принуждение ее к близости только оттолкнет ее.
– Я настаиваю, чтобы ты спала на кровати. Я, скорее всего, буду спать здесь, где я могу лучше следить за всем.