Экспансия - 2
Шрифт:
– Он поправит меня: <Не "мы", а "я">...
– Вы обязаны с этим согласиться, Пол. Ведь он скажет правду, если, конечно, скажет... Я продолжу?
Роумэн смущенно улыбнулся:
– Простите, Аллен.
– Пустяки, я понимаю ваше волнение... Мне легче быть хладнокровным, я не перенес ужаса нацистских застенков... Мне, однако, приходилось пожимать руки мерзавцам из СС, смешно оправдываться незнанием, да и вряд ли кто в это поверит... Мне приходилось считать минуты, пока не вымоешь пальцы горячей водой с мылом, - Даллес отщипнул маленький кусочек сыра, положил его под язык, вздохнул.– Буду ходить сюда покупать этот сыр: чертовски
– Но тогда Макайр переадресует меня на радио или в <Нью-Йорк таймс>, Аллен! Он скажет, что департамент не занимается пропагандой, и будет прав... Если бы вы поддержали меня, Аллен... Достаточно вашего звонка - и Макайр подпишет все, что он должен подписать...
– Думаете, он прислушается к моим словам?– недоверчиво усмехнулся Даллес.
– Он порекомендовал мне встретиться с вами. Вы для него непререкаемый авторитет...
– Сколько времени вам нужно на подготовку операции?
– Все готово.
– Проведете в одиночестве?
– Втроем. Или вчетвером. План разработан, - Роумэн постучал себя по виску, - все здесь, все - до мелочей.
– Кроме одной, - лицо Даллеса снова сделалось жестким, непроницаемым.– Какая тюрьма в Штатах примет их? На каком основании?
– Их примут в Нюрнберге.
– Убеждены?
– Абсолютно.
– Их примут русские, - возразил Даллес.– Это верно. Они и примут, и помогут, это вполне реальная сила.
– Вы против?
– Разве я так сказал?– удивился Даллес.– Хорошо, Пол, я попробую позвонить Макайру, но, пожалуйста, не обольщайтесь по поводу меры моего влияния на него...
– Да, он звонил, - Макайр выглядел усталым, лицо помятое, хотя, как всегда, тщательно - до синевы - выбрито.– Еще вчера. Как я его понял, вы берете на себя организацию всей операции?
– Да.
– Какая нужна помощь с моей стороны?
– Нужна санкция, Роберт.
– Вы ее получили.
– Спасибо. Это чертовски здорово, у меня камень свалился с сердца...
– Ваш камень свалился мне на голову, - Макайр хмуро улыбнулся.– Не знаю, кто вам взваливал его на грудь и как вы его на себе носили, но у меня, чувствую, на макушке растет страшная шишка... В подробности вашей операции посвятите сейчас или накануне вылета? Да, кстати, с моей бригадой дело очень сложное... Я не убежден, что...
– В таком случае я вылечу один.
– Вы сошли с ума? Что вы сделаете один? Хотите брать ваших подопечных по очереди? Разошлете телеграммы: <Пока я буду похищать Франца, Герберту и Гуго не выходить из дома>?!
Роумэн рассмеялся:
– Удар будет нанесен одновременно. В Германии я полагаюсь на помощь армии, там будет хлопотно, девятнадцать людей СД и гестапо, брать их надо в один час, вы правы... В Лиссабоне надо будет выкрасть только одного, это для меня сделают те, кто знает, как работать такого рода комбинации... В Мадриде я задействую испанскую тайную полицию...
Через час после того, как дело будет сделано в Старом Свете, я вылетаю в Аргентину...– Куда именно?
– Я отправлю вам телеграмму перед вылетом, Роберт. Возможно, там мне понадобится помощь. Я смогу обратиться к Джону Джекобсу? Он же по-прежнему похваляется, что представляет на юге континента вас, только вас и никого кроме вас...
– Он ревнив и будет вам мешать. Пол. Обращайтесь в посольство, к военным, я попробую с ними договориться... к Джекобсу не следует... Да, ведь и вы знаете, что он отстаивает идею, прямо противоположную вашей: нацистов надо бесстрашно использовать, они подготовлены к работе и подготовлены великолепно... И с точки зрения трат - на них можно экономить, работают... готовы работать за одно лишь то, что мы их не выдадим трибуналу... Вы знаете, как я отношусь к этому, но я не хочу выламывать руки моим противникам, пусть Джекобс сам обожжется... Самый противный вопрос: сколько на это нужно денег?
– Семь тысяч долларов.
– Вы сошли с ума?– устало спросил Макайр.
– Роберт, мне очень неловко, но я подсчитал все и экономил, на чем мог...
– Я приготовил для вас десять тысяч, но был убежден, что вы едва-едва уложитесь в двадцать... Пол, я очень прошу вас, продумайте все еще раз... Давайте погодим лишнюю неделю, возьмите пару ребят отсюда, пусть я схожу в Каноссу, пусть об меня вытрут ноги наши скряги из финансового управления, но все же вы избежите такого риска, на который идете... Это неоправданный риск. Пол... Лавры победителя и так достанутся вам, это ваша победа, никто не посмеет на нее покуситься, - последний раунд вашей борьбы против наци, но мне хотелось бы, чтобы вы получили приз, вы, а не ваша вдова...
– Мне этого хочется не меньше, чем вам.
– Смотрите... Моя настойчивость может быть неверно понята, я не хочу навязываться в соавторы вашей победы... Смотрите, Пол. Тогда - последнее. Это по-прежнему - теперь даже в большей мере, чем раньше, - ваша операция, только ваша и никого другого... Будет очень славно, если вы сейчас напишете заявление с просьбой об увольнении... И датируете его любой удобной для вас датой - днями десятью, девятью тому назад. Вы понимаете, что мне - как чиновнику - это необходимо?
Роумэн растерялся:
– Не очень.
– Объясняю: в случае, если произойдет какая-то неувязка, я предам вас. Пол. Я буду обязан это сделать... Штаты не вправе подставляться, если вы проиграете и вас арестуют во время похищения нацистского креза в Мадриде... Я должен буду прокомментировать эту новость - стучу по дереву, чтобы ее не было, - следующим образом: <Мистер Роумэн не является сотрудником разведки с такого-то и такого-то числа, все его поступки представляют собой личную инициативу упомянутого джентльмена, ответственность за действия которого не несет ни одно правительственное учреждение Соединенных Штатов>.
– Мне это не очень нравится, Роберт.
– Мне тоже. Поэтому я снова предлагаю: садитесь в мой кабинет, разрабатывайте операцию, будем пытаться ее утвердить на самом верху, - в чем, правда, я мало уверен, - берите моих людей, готовьте их к делу, летите вместе: тогда мне придется быть повязанным с вами волей-неволей...
– Сколько шансов, что вы утвердите этот план у начальства?
– Десять из ста.
Роумэн вынул из кармана португальскую самопишущую ручку, взял со стола Макайра лист бумаги и написал заявление.