Чтение онлайн

– Просто, получив данные агентуры, - заметил Даллес, - то есть множество разных мнений, вам было бы легче прийти к более или менее определенному выводу, Пол. А так вы до всего дошли сами. Если вы ощущаете внутри себя гениальность - одно дело, но если вы такой же нормальный человек, как и я, тогда дело плохо. Нормальный человек не может не страдать комплексами. Однако же комплексы свидетельствуют о чрезвычайно увлекающейся натуре, а увлеченность мстит отсутствием должного самоконтроля. А это путь к провалу, Пол. Не сердитесь, я говорю это человеку, к которому отношусь с симпатией.

– Спасибо, Аллен, - мягко улыбнулся Роумэн.
– Учту на

будущее.

<У него очень хорошие глаза, - подумал Даллес, - чистые, как у ребенка; Макайр прав, - будь проклята наша профессия, без которой любое общество не сможет существовать. Появись хоть какая-то альтернатива, можно было бы отказаться от того, что необходимо сделать. Да, Макайр может отвести его от беды, а должен, наоборот, подтолкнуть его к ней: лучшей кандидатуры на роль тайного коллаборанта ГПУ у нас, увы, нет и вряд ли будет. Линия, протянутая между ним и нацистом Штирлицем, свидетельствует о зловещем заговоре; такого еще не было в нашей практике. Это необходимо обществу, как ни жесток мой план. Боже праведный, за что служение идее требует от человека таких ужасных жертв?!>

– Ваше здоровье. Пол, - сказал Даллес, прикоснувшись губами к виски.
– Сыр, действительно, очень хорош, не думал, что здесь может быть такой соленый, жесткий, деревенский сыр...

Роумэн кивнул.

– Как в Каталонии...

– Я там не был.

– Когда свалят Франко, вы должны туда съездить, Аллен.

– Непременно, - ответил Даллес (<Упаси бог, если Франко свалят, это будет трагедия; Испания всегда тяготела к красным; потеря Средиземноморья невосполнима>).
– И вы будете моим гидом... Ну, ладно, вернемся к стрижке овец... Что за сеть? Направленность? Численность? Финансовые возможности? Мера авторитетности членов?

Роумэн рассказывал обстоятельно, с трудом удерживаясь от того, чтобы не открыть все. <Я дал честное слово Штирлицу, - сказал он себе, - да, я полностью доверяю Даллесу, кому верить, как не ему? Но я дал слово, и я не вправе его нарушить>.

Он прочертил линии с в я з и между Германией, особенно Гамбургом и Мюнхеном (<Слава богу, - отметил Даллес, - он не назвал Пуллах'>), Асконой, Ватиканом, Испанией, Лиссабоном, Аргентиной, Парагваем, Чили (<На ближневосточные контакты он еще не вышел, очень хорошо>); умолчал о <банкире> Нибеле в Кордове (слово есть слово), ничего не сказал о том, что в процессе операции был убит гестаповец Фриц Продль из Освенцима: за этим - Спарк, нельзя распоряжаться всуе жизнью друзей, только собой, это пожалуйста.

_______________

' П у л л а х - штаб-квартира Гелена.

– Любопытно, - сказал Даллес, выслушав его рассказ.
– Честно говоря, я не думал, что дело приобрело такой размах... И вы это раскрутили один?

– Я тоже не думал, что дело приобрело такой размах, когда начинал его, - Роумэн ушел от прямого ответа, так же, как и Даллес, прикоснулся губами к стакану с виски, отломил ломтик сухого сыра, но не стал есть, напряженно слушал, что скажет собеседник.

– Ну, и что же вам ответил Макайр? Помимо того, понятно, что поздравил с феноменальной удачей?

– Он сказал, что дело надо обсмотреть со всех сторон, потому что нам придется вмешаться во внутренние дела других стран. А для меня Испания сейчас не страна, а поганый застенок. И чем активнее мы туда вмешаемся, тем будет лучше и для испанцев, и для нас, американцев. Я очень хочу, чтобы мы были первыми, кто принесет им освобождение...

– А кто может им принести освобождение кроме

нас?

– Те же русские.

– У вас есть реальные основания так полагать?

– Их встретят с восторгом... Они там оставили о себе добрую память...

– В Аргентину, конечно, лезть трудно, Пол... Почти невозможно... Наши позиции там весьма шатки... Слушайте, а почему вы считаете, что мы вообще должны лезть? Если вы взяли в кулак такое звено, тогда вся их работа станет подконтрольной. Это же нам в тысячу раз выгоднее, чем разом их всех прихлопнуть...

Роумэн словно бы споткнулся, ответил с болью:

– Именно об этом Макайр прислал мне в Мадрид телеграмму месяцев семь назад.

– Вы так давно вышли на сеть?

– Нет, тогда еще не вышел... Просто он уже тогда считал возможным обращать наци в нашу агентуру...

– Вы с этим не согласны?

– Нет.

– Почему?

– Потому что нацизм - это зараза, Аллен. Это оспа, чума, холера... Они прокаженные, понимаете? Они несут в себе фермент умирания общества... Любого общества... Их надо обезвреживать - чем быстрее, тем лучше...

– Это - как?

– Обезвреживать, - повторил Роумэн, поняв вдруг, что он не готов к ответу, поэтому сказал упавшим голосом: - Обезвреживать, Аллен.

Тот согласно кивнул:

– Прекрасно, прекрасно, с этим я не спорю. Меня занимает тактика, стратегию я приемлю. Что надо сделать? Арестовать? Похитить? Устранить на месте? Требовать вынесения заочного приговора, передав на них информацию в Нюрнберг? Ваше предложение?

– Их надо вывозить... Сюда... Они здесь назовут недостающие звенья... А их звеньев - громадное множество, и они опасны...

– Чем? Помимо того, что нацизм - проказа, чем конкретно они опасны для этой страны?

– Они функционируют не просто так, не абы общаться друг с другом, Аллен...

– Вот я и интересуюсь: во имя чего они общаются? Вы предлагаете заняться выяснением этого вопроса, выкрав их и посадив за решетку. Я предлагаю то же самое, но не выкрадывая их, а внедряя в их сеть наших людей, которые поймут самое важное надолго вперед.

– У вас есть такие люди?
– спросил Роумэн.
– Назовите их. Я, пожалуй, поддержу такой план, хотя мне он, признаться, не по душе.

– Во-первых, у меня нет людей, потому что я <экс>– разведчик, Пол. Я не у дел, и меня это не очень-то огорчает; работая в моей конторе, я приношу не меньше пользы этой стране, чем в ту пору, когда мы служили в Берне. Если я когда-либо понадоблюсь Штатам, меня позовут, и я не посмею отказаться, хотя, повторяю, я мечтал бы до конца дней моих сохранить ту позицию, которую я теперь занял в бизнесе. Во-вторых, объясните мне, отчего вам этот план не по душе? Только без эмоций, ладно? Про опасность проказы вы говорили, я согласен, но мы с вами привыкли к риску, да и прокаженных лечат врачи, а они тоже люди, как вы и я.

– Они их не лечат. Они смотрят за ними и облегчают страдания. Вылечить проказу нельзя. Мне это дело не по душе потому, что можно упустить время, Аллен. Зараза разрастется. Раковую опухоль надо устранять как можно раньше, пока она не разрослась...

– Позиция, - согласился Даллес.
– У вас - своя, у меня - своя. Они, видимо, не пересекаются. Тогда вам надо обязательно, непременно настоять на своем. <Да, конечно, - обязаны вы сказать Макайру, - я подбрасываю вам много хлопот с похищением мерзавцев, да, видимо, мы не имеем права выходить с этим к руководству департамента...>