Дурак. Книга 1
Шрифт:
— Ах, как жалко, что матушка к родичам в Орь до самой оттепели поехала за хворой сестрицей приглядеть. Уж она бы растолковала, она бы успокоила, — негромко прошептала Снежка и грустно, с легкой дрожью, вздохнула. — Маменька хоть и не знахарка, не ворожея, но всегда в снах толк находить умела.
Впрочем, девица явно не могла кручиниться подолгу, а потому уже спустя миг была на ногах, бодрая и озорная, буквально переполненная утренним задором. Она пробежалась по избе и заглянула в печь, из которой в лицо ей пахнуло ароматным жаром свежей стряпни. Дворня, знавшая привычки хозяев, уже давно расправилась с домашними делами и оставила еду, тихо удалившись.
— Когда-нибудь
Решив обождать к завтраку тятю, большого любителя понежиться на полатях у печи чуть не до полудня, девица начала совершать привычный каждой молодке ритуал. Прихорашиваться да наряжаться. Не все ж в ночной сорочке бегать.
Пальцы привычно стали плести узор косы, то и дело утопая в черных волосах.
— Вчера ходила я по Вересам, — начала девушка издалека. Она смотрела в потолок, но все же нет-нет да и бросала мимолетный взгляд в дальний угол на сопящего тятю. И выходило так, что вроде и сама с собой она беседу ведет, но только для чьих надо ушей то было. — Истосковалась по родным краям. Всякое люди болтают. Вот, например, бают, будто добрые молодцы по округе пропадают и никто не знает, не ведает, куда. Страх жуткий.
Девица покачала головой, поохала, попричитала, но почти сразу переменилась вновь в лице и сказала с ленцой, будто между делом:
— Кстати, коль речи повели об удальцах… Встретила там, у околицы одного молодца. Ты не серчай только, но заговорила я с ним. Очень милым мне показался тот юноша. И сам весь видный, и при службе. Дело важное творит — дозором ходит.
От печи раздался тяжкий вздох, и девица тут же вскинулась, всплеснула руками, затараторила горячо:
— А что? Мне, может, тоже хочется как все на гуляния бегать да витязям глазки строить. Я тоже хочу быть… — Снежка погасла также быстро как и зажглась. Понурила голову. — Хочу быть как все. А то что за жизнь? В граде стольном этом проклятущем у иноземных наперсников науки постигать, как ходить важно, как бровью соболиной поводить. Тьфу, пропасть!
Девушка в сердцах топнула босой ножкой, но тут же спохватилась, зашептала наговор супротив гнева домового. И то верно, нечего в избе браниться, не любит батюшка запечник такого, крепко не любит.
— А коль из дому, то ненадолго да под надзором. Аль думаешь, что я твоего верного Есеню не примечу, что следом таскается, орясина? Такого бугая из-за крыш видно, из-за домов слышно. Хорошо хоть вчера изловчилась, убегла от няньки этого.
Темная махина, накрытая меховым плащом, только качнулась. Не любил тятя споров пустых, и Снежка это знала. Равно как и то, что не убедить строгого родителя ни в чем. Так и будет подсылать соглядатаев да охранцов. И ведь было б для чего — в Вересах все знакомые, все свои. Кто ж обидеть-то может?
Девица встала и сделала несколько робких шажков. Замерла, прислушалась к затихающему скрипу половиц.
— Твои костоломы лучше бы меня от Цтибора уберегали, раз такие бойкие. — негромко вздохнула она и съежилась в испуге, ожидая отцовского гнева.
Нет, миновало.
Только дыхание, похожее на порыв ветра снаружи.
Знала Снежка о крепкой и давней дружбе тяти с десницей, да только и молчать уже мочи не было.
— Совсем мне проходу не дает, — продолжила девица уже чуть смелее. — И так, и этак находит. Ты, тятя, сразу мне скажи, коль удумал что. Только знай, что не мил он мне, совсем не мил.
Она вдруг улыбнулась и мечтательно закатила глаза:
— То ли дело приблуда вчерашний, дозорник. Уж какой хорошенький,
какой неуклюжий.Из темного угла вновь прокатился вздох, да такой, будто весь дом содрогнулся, заходил ходуном. Скрипнули бревна, осыпалась пылью пакля, гулко ухнула где-то над крышей труба. На миг показалось девице, что слетела с родных стен привычная ухоженность, подернулась темнотой да тленом. И еще отчего-то вспомнился разом сон давешний, страшный. Шатнувшись в испуге от наваждения, Снежка прижалась к стене.
— А ты не гневись! — выкрикнула она. — Так и знай, коль придет тот молодец свататься, то пойду за него. И дозволения отцовского не спрошу!
Красавица вновь преобразилась в лице, изменчивая в настроении как порыв ветра, ласково улыбнулась.
— Не будем ссориться. Лучше садись завтракать, пока все не застыло.
И девица, веселая и беззаботная, словно и не было только что перепалки, волчком заскакала к печи. Но пока Снежка хлопотала, выставляя на стол горшки да плошки, с ее бледного личика не сходила загадочная улыбка.
«А к частоколу на околицу все равно схожу!» — дала себе зарок девица и распахнула крышку ближайшего котелка.
Под потолок повалил густой пар.
* * *
Зима шла своим чередом.
Отгуляли всеми Вересами Щедреца-посула, рассыпав по избам зерна да без малого три дня объедаясь всем, что только можно было выставить на столы. Студеные дни нехотя, с боями, отходили, пядь за пядью уступая близкой весне. Не пройдет и нескольких седьмиц, и зажурчат по улицам веселые ручьи, пробьют себе путь в талых снегах. Вот-вот уж начнет пригревать солнышко. Но пока…
Отромунд все чаще проводил время со смешливой Снежкой, как-то ладно и легко сблизившись с ней. Все чаще променивал он шумные застолья в доме Цтибора на тихие и душевные прогулки с милой девицей. Опасения юноши оказались напрасны — ни на вторую, ни на последующие встречи не выпрыгнули на молодца крепкие братья-дядья, не поколотили. То ли дозволяли родичи смелой красавице бродить одной по урочищу, то ли ускользала хитрая чернавка от опекунов. Отеру было это и не важно.
Почти каждый вечер встречались они у той же околицы, ведущей вдоль частокола. Выглядывало из-за угла приметной уже избы улыбчивое бледное лицо, блестели озорством серые глазищи и…
Сам того не замечая, молодец стал забывать и про родной Опашь, и про Избаву. Все чаще его посещали мысли, а не остаться ли в этих краях, не осесть ли? Обживется, быт сладит. А там и родню можно перевезти. Не ровен час и к Снежке сосвататься можно будет, ведь с каждым днем от одной лишь мысли о белокожей красавице сердце его стучало все сильнее, а в груди полыхало все жарче. Хоть и не сводила его пока девица с родней знаться, но оно и понятно было — коль строгого нрава те, то уж лучше обождать, поберечься. Чтобы не пришлось потом через высокие заборы да крепкие запоры красу похищать, как в сказках.
Памятуя о недавних своих приключениях, все чаще молодец ловил себя на мысли, что хватит с него всякого рода чудес да дива. Зачем искать Небыль, когда рядом такая Быль. Протяни руку, коснись, улыбнись в ответ.
Так и кружил хоровод дней парня, все больше утягивал на дно милования.
Одно лишь портило тот привычный лад, которым окружил себя Отер — с каждым утром все смурнее да насупленее становился приютивший его десница. Встречал молчаливо, когда молодец с зарей возвращался с дозора. Глядел волком. Почти перестал говорить и добро хоть, что с постоя не гнал. Хотя, чуял парень, что не ровен час и попрут его служки.