Чтение онлайн

Юноша расправил плечи и важно продолжил дозор. После таких размышлений чувствовал он себя зело умным. Вон как завернул, не хуже какого мыслителя. Помнится, видел он однажды, приезжал в Опашь такой из стран далеких. Долго и нудно баял что-то на соборной площади, да только Отромунд совсем младой тогда был, не понял ничего. К тому же сильно отвлекала от заумных речей крапчатая утка, что постоянно ходила под ногами и прямо-таки напрашивалась на хороший пинок. А потом уж не до того было, потому как сволочная птица в последний момент увернулась из-под ноги с гневным кряканьем, а вот та самая нога угодила прямиком по пухлому заду бабы Галены, известной склочницы. В общем, не удалось дослушать мыслителя тогда юному

Отеру, бежать надо было. Но осталось вот в памяти, как говорил умный человек — длинно, кручено, как пальцем важно в небо тыкал.

Остановившись, молодец попробовал несколько раз повторить жест мудреца. Вертел рукой, надувал щеки и воздевал длань. Даже глаза пучил для пущей важности.

Пока неподалеку не раздался звонкий смех.

Смешавшись и не зная, то ли выхватывать меч, то ли прыгать в укрытие, Отер громко крикнул. При этом он постарался придать голосу самые угрожающие интонации:

— А ну, кто там балует? Покажись! — И добавил для важности: — Дозор Верес, выходи из сумрака!

Смех смолк, как показалось молодцу, испуганно, но вскоре из-за бревенчатой стены ближайшего овина показалось девичье личико. Весьма милое личико, на котором не было и тени страха. В неверном уже свете парень смог разглядеть хохотушку. Сразу в ней узнавалась та неуловимая стать, что в один миг отличает девчушку простолюдинку от помещичьей или, тем более княжеской дочки. Отер не знал, то ли от породы, то ли от науки как себя подать, которой сызмальства учили многочисленные няньки и пестуны любую знатную девку, но хватало одного взгляда, чтобы все понять. К тому же на незнакомке были очень богатые одежды — длинный, в пол, сарафан на меху, шитый чудными узорами. Такой дивной работы парень не видал даже на нарядах Избавы. Широкая, в серебро, накидка струилась с узких плеч. На голове покоился небольшой чепец, возвышаясь серпом над черными как вороново крыло волосами. Длинная коса ниспадала до самой земли и даже слегка волочилась по снегу, отчего самый кончик ее был покрыт ледяной коркой. Крохотные ладошки девушка прижала к груди, притворно смущаясь, а на парня в упор смотрели ясные серые глазища. И не было в них скромности да испуга ни на грош.

Отер совсем растерялся, что-то стал мямлить, постукивать себя кулаком по бедру, не в силах оторвать взгляда от девицы. Весь мир вокруг него стал каким-то однообразным, слипся в общий сумрачный ком, растворялся. И лишь посреди этой мешанины стояла она. Светлая, крохотная, ладная, словно лебедь.

— К-красавица, — неимоверным усилием молодец собрал невнятные звуки в слова и хрипло просипел, — ты бы…

— Снежка, — кивнула девица и, слегка потупившись, вновь хихикнула.

— И это тоже, — невпопад сказал юноша, совершенно не понимая, что несет. — Ходить здесь не след!

— Отчего? — искренне удивилась та и вздернула бровки.

Отер опять замялся. В голове крутился вихрь обрывков мыслей, нескладных фраз и слов. Попутно из этого хоровода выныривали некие куски, чтобы тут же быть увлеченными обратно. Молодец замотал головой, не понимая, что происходит. Что за морок такой, чуры вас всех подери. Будто браги перебрал.

Взяв себя в руки и для того даже пребольно ущипнув себя украдкой за ногу, Отер подбоченился, насупился и пробасил:

— Оттого, что подле частокола могут всякие душегубы да тати таиться!

Девица игриво уперла руки в бока, явно передразнивая юношу:

— Навроде тебя?

— Навроде ме… — важно начал Отромунд, но вовремя спохватился, задохнулся от негодования и чуть не прокричал. — Нет! Я тут для укорота поставлен. Самим десницей! Ясно?

И только теперь в его голове возникла запоздалая мысль, что вряд ли бы знатная девица так запросто бродила бы по окраинам на ночь глядя. Не отпустили бы родичи. А потому велика была вероятность, что где-то неподалеку обитаются

братья, дядья. Те за недозволенную беседу с красавицей могут и кистенем аль дубьем приложить. И будут в своем праве. А уж потом разбираться станут, кто там где дозором ходил. И впрямь — поставили тебя обходить кругом селение, так и топай себе, на беседы не отвлекайся.

Совсем уже внутренне распалив себя, Отер угрожающе прорычал:

— Час поздний. Домой иди, девка!

Сам себе он в этот момент казался очень грозным.

Илья-богатырь против орды псоглавцев, не меньше.

Однако на Снежку это не произвело должного впечатления. Она лишь пуще прежнего развеселилась и, обойдя плетень, встала прямо на пути молодца. Тряхнула головой так, что черная коса промела по тропинке след.

— А ты мне не старший братец и не тятя, чтобы указывать! — В звонком ее голосе промелькнули властные нотки. — Ишь какой! Думаешь, раз статный молодец, то все можно?

Юноша вновь смешался и опустил глаза. Стал что-то разглядывать на черных ледяных досках. Вот кликнет сейчас дядьев, наябедничает… Но девица быстро сменила гнев на милость, и над частоколом да ближайшими избами разлетелся знакомый звонкий смех.

— Ладно, храбрец, — наклонила она голову чуть набок и оценивающе оглядела парня. — Не серчай, не хотела я тебя смущать. Ты, как я посмотрю, в наших краях новый, пришлый. Не видала я тебя тут по осени.

Отер украдкой зыркнул на Снежку и промямлил:

— С месяц мы здесь с дядькой, на зимовье прибились.

И он подумал, что тоже раньше не видал эту девицу. Точно не видал, потому как непременно б запомнил такую красу. Вересы хоть и крупное селение, да все же за то время, что обитались здесь, уже всех местных повидал. Хоть не со всеми ручкался, но в лицо знал. А девка, небось, недавно возвернулась. Может в град ездила с родней, вот и не довелось встречаться.

Отер поймал себя на мысли, что уже продолжительное время молчит и совершенно нагло разглядывает девицу. Та, впрочем, совсем не стеснялась и, кажется, даже слегка вертелась, будто показывала себя со всех сторон.

Ох, лиса.

— Прибились — это хорошо, — кокетливо промурлыкала она. — Места у нас добрые, люди приветливые.

Девушка двинулась мягкой, плывущей походкой прямиком к молодцу. Прошла мимо, совсем рядом, так, что парень ощутил ее легкое дыхание. Глаза девушки неотрывно смотрели прямо на несчастного Отера, искрились легкой насмешкой.

— Может и останетесь, — ласково шепнула она почти на ухо, привстав на цыпочки. Оказалась она ниже рослого юношу на целую голову. — Рада была повстречать тебя, безымянный молодец. Надеюсь, доведется еще свидеться. Очень надеюсь.

Ошарашенный юноша, совсем сбитый с толку, глядел в никуда, но вдруг спохватился и обернулся:

— Отромунд! — выкрикнул он запоздало, однако девицы уже и след простыл. Только виднелись на припорошенных снежком досках следы крохотных узких сапожек. Просеменили цепочкой прочь и скрылись за поворотом.

Парень еще долго стоял посреди околицы под нависающей стеной частокола, и на лице его бродила глупая улыбка.

В груди, несмотря на вечерний мороз, разгорался пожар.

[46] Отзимок — поздняя холодная весна.

[47] Вечеря — ужин.

[48] Сарынь — сброд, ватага.

6. Сказ про Снегурочку-красу и любовь горячую (часть 4)

* * *

Девица распахнула глаза и долго глядела на темный, рассеченный добрым десятком полавочников[49], слушала протяжное завывание ветра.

Сегодня ей опять снился этот странный сон. Все тот же черный лес, частокол голых деревьев и чей-то пристальный взгляд в спину. К чему бы?