Дорогами Итравы
Шрифт:
Улыбаясь, Ренальд опустился на стул. Впрочем, улыбка сползла с его лица, стоило лишь пристальнее разглядеть друга. Усталые глаза, морщины на лбу, горестные складки у губ и изморось седины на висках - и это в тридцать с небольшим! Нарвен понимающе усмехнулся:
– Что, сильно изменился к худшему? Да ты не стесняйся, должен же быть кто-то, кто скажет мне правду!
– Нарв, когда ты в последний раз нормально спал?
– вопрос вырвался у Ренальда раньше, чем он успел его обдумать.
Тот вздохнул и усталым жестом потер подбородок:
– Уж и сам не припомню. Хорошо, что ты здесь, теперь я
– Короля?
– с нажимом переспросил Ренальд.
– Удивлен?
– хмыкнул Нарвен, - после того, что он творил последние месяцы, звать его отцом я не могу. Это подло и гадко, но я, кажется, рад его смерти. Во всяком случае, испытываемое мною облегчение трудно передать словами!
– И всё же я выражаю тебе соболезнования. Он не всегда был таким...
– Да, я тоже сожалею о том человеке, каким он был когда-то: пусть мягким и нерешительным, но зато понимающим и не злобным... Но знаешь, Рен, его смерть в определенном смысле спасла меня! Не умри он, и возможно, умер бы я...
– О чем ты?!
– Лиена на четвертом месяце беременности, - Нарвен невесело усмехнулся, глядя в потрясенное лицо друга, - ты сейчас наверняка думаешь, как я мог быть настолько глуп? Знаешь, когда за каждым твоим шагом следят... словом, я не мог отвертеться ни от посещения опочивальни жены, ни от исполнения супружеского долга, а травы, что она пила, в конце концов закончились... Благодарение всем Богам, что Лиена оказалась умна и осторожна! Никто так и не узнал о том, что она понесла, иначе бы за мою жизнь не дали бы и медной монетки!
– Король действительно считал, что ты хочешь свергнуть его?
– потрясенно спросил Ренальд.
Нарвен помрачнел и тихо признался:
– Да, и после того, как я понял, что он сходит с ума, это перестало быть чушью. А уж после казней аристократов... Знаешь, я был готов убить его собственными руками, и думаю, Боги еще накажут меня за эти мысли! Кроме того, я частично виновен в его смерти...
Ренальд внимательно посмотрел на друга и качнул головой:
– Прости, Нарв, не верю! Поделишься со мной? Что бы это ни было, держать в себе не стоит! Кстати, от чего умер король, что сказали целители?
– Что смерть вызвана естественными причинами, это был удар.
Ренальд припомнил, каким был Этельрад в тот раз, когда он видел его последний раз: грузный одутловатый мужчина с испещренными красными прожилками лицом. Пожав плечами, он сказал:
– Насколько я помню, у него были все внешние признаки человека, которого может настигнуть удар. Не понимаю, что тебя гнетет?
– Кое-что есть, - Нарвен вздохнул и пояснил, доставая что-то из ящика стола, - примерно три недели назад я нашел это в своих покоях.
Ренальд был почти уверен в том, что именно увидит, и ничуть не удивился, когда друг протянул ему точно такие же листы, что нашел у себя генерал. Он кивнул:
– Я уже видел это, такие же подкинули генералу эн Сартигу. Удивительно только, как кому-то удалось добраться до твоих покоев!
– Думаешь, артиарцы? Больше вроде некому... Странно другое - как вообще кто-то из них попал в Торен, ведь все выезды и въезды блокированы!
– То, что это дело рук артиарцев, я уверен. Как и в том, что написанное здесь -
правда. А попасть в город... Для сильного мага это хоть и сложно, но возможно, вот во дворец - дело другое...– Кстати, о дворце. Рен, ты можешь проверить защиту?
– Прямо сейчас?
– Ренальд удивленно посмотрел на друга и, получив его решительный кивок, прикрыл глаза. Он сидел так примерно с четверть часа, а потом встряхнулся всем телом, точно выходящий из воды пес, и, взглянув на напряженно ожидавшего его вердикта Нарвена, пояснил:
– Она ослабла, и сильно, но пока держится. Убить короля Этельрада она бы не дала, а единственный способ снять и снова поставить ее - добраться до управляющего артефакта. Сам знаешь, это невозможно.
Ренальд говорил с виду совершенно искренне, умолчав о некоей странности в защитной сети, наблюдавшейся в спальне короля. Крохотная... не прореха даже, прокол или его видимость... Вряд ли сквозь него можно было целенаправленно воздействовать на короля, да еще так, чтобы защищающие дворец чары не сочли это воздействие злом! Разве что это было влияние даже не на разум, а на эмоции, вроде бы в Артиаре изредка рождаются такие маги... Однако Нарву этого знать явно не стоит: даже если покойного короля чуть подтолкнули к смерти, тот, кто сделал это, спас и страну, и самого Нарвена. Лучше пусть он считает это роковой случайностью!
– Понятно, - тяжело вздохнул Нарвен, - честно говоря, даже и не знаю, радоваться мне или огорчаться! Так моя вина становится больше, зато не придется искать и казнить своего благодетеля...
– Да почему ты вообще себя в чем-то винишь?!
– не выдержал Ренальд.
Его друг потер переносицу и заговорил, смотря куда-то в пространство:
– В последние дни он все время гневался. Кричал на придворных, слуг, швырялся вещами, вроде даже собственную фаворитку ударил... Во дворце все старались прятаться по углам, боясь за собственную жизнь. Получив эти бумаги, я сначала не решался показать их королю, но, хорошенько подумав, решил в последний раз попробовать достучаться до его разума.
– И это не удалось.
– Верно. Сначала он вообще не хотел даже брать их в руки, а когда прочел... Словом, он обвинил меня в измене стране, в том, что я пытаюсь спровоцировать войну с Эльтарраном... Он кричал, лицо его все больше багровело, и я не сразу осознал, что крик перешел в хрип. И даже после этого промедлил какое-то время, прежде чем приказать позвать целителя...
– И что в этом такого?
– Ренальд поднял бровь и усмехнулся, - ты был не в том состоянии, чтобы быстро соображать! К тому же ты не целитель, так как мог понять, что королю срочно нужна помощь? К тому времени, как появился целитель...
– Король испустил дух буквально за несколько мгновений до того, как целитель вбежал в его покои, - тихо ответил Нарвен, - и я до сих пор думаю: выжил бы он, если бы я поднял тревогу сразу же? И самое главное: промедлил я специально или случайно?
– Глупо мучить себя такими вопросами, - решительно заявил Ренальд, - он был немолод, нездоров, и не ограничивал себя ни в чем! Ну прожил бы он еще месяц, что бы это изменило? Если не считать того, что он вполне мог бы приказать тебя казнить? А, еще половина нашей армии скорее всего полегла при штурме Арканских Врат!