Чтение онлайн

Было немного смешно наблюдать, как Леонтьев косится на нашего капитана-корейца. Даже полковник Антонова не так его смутила. Ну, разве может кого-нибудь смутить женщина-полковник в стране, где три женщины-императрицы последовательно сменяли друг друга на троне?

А вот восточные народы здесь еще в диковинку. Хотя, чуть ли не треть княжеских фамилий Российской Империи считают себя выходцами из Золотой Орды. Был среди них даже калмыцкий хан Дондука-Омбу, который дал начало роду князей Дондуковых-Корсаковых.

Впрочем, пока еще Россия только-только начала проникать на Дальний Восток, Приморье, стараниями человека, к которому мы сейчас направляемся, присоединено к России семнадцать лет назад. Да и порт Владивосток заложен тогда же. Так что корейцы,

японцы и китайцы здесь - пока еще экзотика.

Ой, а ведь не зря адмирал выбрал именно его для силового обеспечения контакта. Впрочем, как и полковника Антонову - в руководители миссии. Тут явно просматривается желание расширить кое-кому сознание даже без применения наркотических средств. Ну, а сам капитан Хон, как нельзя лучше соответствует народному образу гусара - потомка поручика Ржевского. "Врун, болтун и хохотун", да еще и вдобавок галантный "ходок" до слабого пола. Но это, что называется, в нерабочее время. Одевая камуфляж, он преображается в заправского головореза из которых, в общем-то, и состоят эти широко известные войска.

– Евгений Максимович, - шепнул я на ухо майору, - перестаньте смотреть так на нашего капитана, словно перед вами не офицер российской армии, а цирковая обезьяна. Право же, это просто неприлично. Он такой же русский, как и все мы, только с несколько экзотической внешностью. Не обращайте внимания на его лицо, и все будет нормально. Абрам Петрович Ганнибал внешность имел куда более непривычную для русского глаза, и ничего, со временем к нему все привыкли. И к нему, и к его потомкам. Так что, будьте воистину русским, смотрите не на лицо, а в душу.

– Я постараюсь, Александр Васильевич, - так же тихо ответил майор, - только вот пока... Ладно я, а вот в Ставке наши великосветские бездельники будут пялиться на него, как дикари на паровоз.

Но в еще больший ступор майора ввела полная экипировка бойцов морской пехоты. Темные ночные камуфляжи, бронежилеты, шлемы с ноктоскопами, их лица, разрисованные устрашающим макияжем, и куча разного вооружения и снаряжения, которым был обвешан каждый член группы сопровождения. Русские солдаты, вооруженные винтовками Крнка, выглядели на их фоне безоружными селянами. Кажется, до майора уже начало доходить - каким образом мы умудряемся истреблять врагов, не неся при этом практически никаких потерь. Да и жалости к османским воякам они особо не испытывают. А что их жалеть?
– Турецкие душегубы ничем не лучше нацистских. И если у турок еще нет концлагерей, то и нацисты, как ни крути, не занимались поголовной резней целых народов, к примеру, армян, и не истребляли жителей целых городов по религиозному признаку. Взять к примеру Хиосскую резню 1822 года, когда по приказу капудан-паши Кара-Али турки вырезали почти все население 150-тысячного острова...

Все, вертолет готов к вылету, бойцы грузятся на борт. Последние пожатия рук и... Люк закрывается, палуба проваливается вниз. Майор летит первый раз в жизни, но старается не показывать своего страха. Он прикрыл глаза, и делает вид, что дремлет. Но я то вижу, как он весь напряжен, и с большим трудом сдерживает свои эмоции. К тому же, как мне кажется, его просто укачало.

На пути к Плоешти нас сопровождает пара "Ночных охотников", страхуя от всяких неожиданностей. Узкая скамейка вибрирует под нами, за иллюминаторами уже стемнело, и лишь звезды освещают наш путь к Ставку Российской армии. Курс вертолета специально проложен в обход населенных пунктов, и поэтому штурманы нашей группы могут ориентироваться лишь по приборам, да еще по радиомаяку "Кузнецова". Возможно, что наш полет контролируют и с вертолета ДРЛО, но нам об этом не известно.

В отличии от матово темной земли, в широкой ленте Дуная отражаются звезды. Еще немного, и мы на румынской стороне. Вот уже и окрестности Плоешти. Штурмана выбирают место для посадки, а пилоты аккуратно опускают свои машины между холмов верстах в трех от этого румынского городка, еще не успевшего стать "нефтяной столицей" Европы. Хотя добыча нефти здесь началась

еще сорок лет назад. Здесь уже построен первый в Европе нефтеперегонный завод, и в этом году добудут 15 тысяч тонн нефти. Надо об этом помнить, и позднее, познакомившись поближе с румынским премьером Братиану, обговорить с ним вопрос о снабжении нефтепродуктами нашей эскадры.

Первое отделение морпехов, надвинув на глаза ноктоскопы, выскакивает из вертолета, и бесшумно разбегается по окрестностям, образуя периметр безопасности. С нами в город пойдут только четыре бойца, пятый - капитан Хон. А иначе это уже будет толпа, а не разведгруппа. Бойцы немного попрыгали на месте, проверяя, чтоб ничего из снаряжения не стукнуло и не брякнуло.

– Ритуал, - поясняю я удивленному майору, - последняя проверка того, насколько хорошо подогнана амуниция. В пути на них ничего не должно ни звенеть ни стучать. Будь перед нами, к примеру, не Ставка Государя, а лагерь какого-нибудь Измирского паши, то утром в этом лагере устали бы считать трупы турецких командиров и их аскеров.

– Свят, свят, свят...
– Майор одергивает и поправляет свой щегольской костюм, потом крестится.
– Ну, что-ж, Господа, с Богом, идемте...

В город мы вошли без проблем. Ну, разве же это препятствие - пикет из восьми солдат, сидящих у костра. Их глаза, ослепленные языками пламени, не заметили спецназовцев, проскользнувших мимо них на расстоянии всего десятка шагов.

Никакого уличного освещения, ни газового, ни электрического в Плоешти не было. Деревня, одним словом... О местонахождении дома, в котором остановился генерал-адъютант граф Игнатьев мы узнали у лакея одного из свитских, бежавшего по улице с запиской своего хозяина. Лакей оказался весьма осведомленным и разговорчивым. Он оживился, увидев в руке майора Леонтьева двугривенный, и довольно подробно рассказал, как добраться до дома "их сиятельства".

Получив монетку, он помчался дальше, а мы пошли вслед за майором, стараясь держаться в тени, и не привлекать ничьего внимания. У одного из внешне неприметных домиков он остановился, и постучал в дверь. Что-то негромко сказав вышедшему на стуке человеку, по внешнему виду - слуге богатого барина, он вошел в дом. Мы поняли, что именно здесь и остановился граф Игнатьев, генерал-адъютант царя, бывший посол России в Турции, и по совместительству - глава российской разведки на Балканском фронте боевых действий...

– Уф, только вчера я приехал в эту Богом забытую дыру, именуемую городом, а мне кажется, что я торчу здесь уже целую вечность. Перед этим почти две недели я ехал на поезде на юг с пересадками и приключениями. В вагоне моими соседями оказались генерал-адъютант, князь Борис Голицин, и еще дюжина человек из свиты Государя. Железная дорога, пыль и жара, невозможность как следует помыться, вызвали у меня раздражение кожи на голове и шее, так что по прибытию в Плоешти, я только и делаю, что моюсь с мылом и мажу кожу глицерином. Помогает мало, началось воспаление. Да и глаза опять стали побаливать.

Я расположился в предоставленной мне бедном румынском домике, и успел до вечера повстречаться со своими старыми друзьями-стамбульцами, дипломатами и не только. Ну, и переговорил кое с кем еще, чьи имена я называть не имею права, о тамошних делах. Информация, которую они мне сообщили, была весьма интересной, и я передам ее при первой же возможности Главнокомандующему, Великому князю Николай Николаевичу.

Как я узнал, наши войска уже в течение месяца готовятся к форсированию Дуная. Возможно, что это произойдет через какие-то десять дней, и начнется то, ради чего, собственно, мы почти год держим под ружьем огромную армию. Многие из царской свиты радуются, и считают, что мы разобьем неприятеля за две недели, максимум, за месяц.
– Идиоты!