Девочка по имени Аме
Шрифт:
С рассказом Кристиана Данте все больше и больше хмурился.
– Погоди, - остановил он.
– Ты сказал Хинати?
На этот раз улыбался Элайя, улыбался немного грустно и понимающе.
– Да, Данте, Хинати.
Это же исторические земли Накатоми. Считай их сердце рода! Конечно, их хранилища находились в другом месте, защищенные лучше Академии, но все равно…
– Великая Богиня… - выдохнул Удзумэ.
– Оттуда мне было знать?…
– Я вырос там, - беззаботно произнес Элайя.
– И так уж получилось, что меня обратили в ками.
Потому что Амэ-но-коянэ - это Садахару. Вот бывает же так!
– И там йокаи бродили по улицам?
– спросил Удзумэ, ощущая дурноту. Какая же там, наверное, у людей сложная жизнь.
Но Элайя пожал плечами.
– Ничего такого. У меня был даже знакомый ханье… Низших йокаев к людям не пускают.
– Но все равно они йокаи!
– это уже проснулся Инстинкт. Он не мог и не хотел молчать.
– Йокаи, - согласился Элайя, и его глаза злобно сверкнули. От этого Данте ощутил себя несколько лучше.
– Кристиан, а ты откуда все это знаешь? В книжке прочитал?
– все же читать, похоже, это не такая уж и плохая идея. Или нет?
– Такого в книжках нет - у нас цензура. Мне родитель рассказывал.
Значит, еще и цензура… Этот мир не был таким радостным и благородным, каким казался раньше. В детстве Акито казался великим героем и защитником, а сейчас? Сейчас просто близким человеком, расположения которого Данте решил добиться любыми способами.
01 день месяца Овцы 491 год Одиннадцатого исхода
(настоящее время)
Цукуси, Академия Воинов-Теней Аши
Когда прошло два месяца с начала занятий, Данте понял, что привык. Сегодня он открыл глаза и понял, что происходящее ему больше не кажется каким-то нереальным сном. Не приходилось всматриваться в зеркало, чтобы убедиться, что в нем бледное светлоглазое существо - ками, а не человек. Не нужно было щупать когти, будто не веря в то, что они настоящие и вот-вот не отвалятся. Теперь это больше не сон. Это реальность.
– Скажи, тебя не посещает мысль, что нам это снится? Ведь все слишком уж нереальным кажется… - несколько недель назад завел разговор Данте. Ебрахий сидел на веранде в привычной позе, даже осенний холод не загнал его в дом, а Удзумэ остановился рядом, глядя на друга, который казался расслабленным и беззаботным. Выглядел зверем, который просто втянул в себя когти.
О Ебрахие могли думать сколь угодно разные и дикие вещи: что он безответственный, что он безобидный, что он недалекий - но Данте знал, что это не так. Они ведь не первый день знакомы. Он просто хотел таким казаться. А вот почему - Удзумэ никак понять не мог, хотя пытался.
– Если это сон, то я никак не могу определиться, приятный он или кошмар, - Ебрахий улыбнулся.
– Это пройдет, я думаю. Мы привыкнем. Как привыкли просыпаться в собственной крови с царапинами на груди когда-то.
Данте
переступил с ноги на ногу - холодно.– Из-за меня тогда чуть не погибла служанка. Девушка… я ее… - и чего его потянуло на откровенность? Конечно, Ебрахий поймет Данте, но… это ведь прошло. Нет, еще болит чувством вины. Он тогда допустил непростительную ошибку.
– Испортил, - закончил за Удзумэ Ебрахий, подняв голову. Он посмотрел на друга, и глаза его лукаво и понимающе сверкали.
– Не думаю, что ты так уж в этом виноват. Тебе просто не сказали, что нельзя. А такое сам не поймешь…
– Ты меня пытаешься оправдать?
– спросил тогда Данте, ощущая удивление. Хотя, если что и умел Ебрахий хорошо, так это оправдывать слабости, чаще всего свои, что порой бесило.
– Тебе это не надо?
– голос Ебрахия изменился, стал обиженно-глухим.
– Наверное, надо, - выдохнул Данте.
– Это ведь мучает… Когда ведь осознание пришло, что произошло, мне даже возрождаться не хотелось. Хорхе говорит, что если бы не клятва, я бы не вернулся… А как было у тебя?
Данте понял, что у него озябли пальцы, и подышал на них, стараясь согреть. Все это время он косился на Ебрахия, все такого же расслабленного и спокойного. Сейчас он походил на какого-то аристократа, который за чашечкой саке любовался садом камней. Только вот в пределах общежитий не было ни саке (да и не действовало оно на организм ками), ни сада камней.
– Неожиданно, - коротко ответил Футодама, а потом горько усмехнулся.
– В наши ворота постучался Цукиеми и сказал, что мое время пришло. Я и обалдел. А мама начала кричать и в чем-то обвинять его - решила, что пришло мне время умирать. Была жуткая суета.
Данте рассмеялся в кулачок.
– А рассказывать красиво ты не умеешь.
– Не моя это специальность, - ответил он, выныривая из воспоминаний.
– Кстати, для рукоделия тебе ничего больше не нужно?
Данте прыснул.
– Не-а. Хочешь, вышью тебе косодэ?
– А повадки у тебя все равно бабские…
– И что?
Ебрахий покачал головой. Ничего. За это Данте его и любил - ему было все равно. Он принимал его любым: хоть в женских тряпках, хоть в мужских. Тут даже специальностью действовать не надо было, чтобы привлечь на свою сторону.
– Станешь моим младшим братом?
– неожиданно спросил Ебрахий. Данте оторопел. Такого предложения он не ожидал.
– Всегда мечтал. У меня только сестра была…
Удзумэ не удержался и рассмеялся. Ему очень понравилось это предложение, а на душе от него стало так тепло, что даже осенний холод стал казаться глупым и незначительным.
– Есть еще Акито. Я его по-прежнему считаю старшим братом…
Ебрахий скривился, но заставил себя пожать плечами.
– В семье не без урода. Это знаешь, как некоторые получали при женитьбе вместе с женой сварливую тещу, так и я вместе с младшим братом получаю еще одного…
– Выгодное предложение!
– Да уж…