Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Не твоя помощь. Его, - Садахару указал на Данте, и тот удивленно приподнял брови.
– Моя?
– Да, твоя. У меня есть подозрения, что Акито грозит опасность, - Накатоми удовлетворенно отметил, как улыбка с губ Данте слетела, точно ее и не было никогда.
– К нему пришло из Сарумэ письмо от "Амэ". Она просила его приехать.
– А тот, кто на него покушался, еще не был найден! Это ловушка!
Садахару тоже так думал, поэтому кивнул. Данте быстро подобрал с пола свое косодэ и накинул его на плечи, но вот незадача - в человеческом обличье оно оказалось мало. Накатоми
– Что ты собираешься делать?
– спросил пророк у Удзумэ, видя, как он засуетился.
– Я отправляюсь в Сарумэ. Заставлю Акито поверить мне…
– Как?
– усмехнулся Накатоми.
– Вы навигацию еще не проходили, чтобы управлять спутниками. Ты кехо не владеешь. Как ты собираешься перемахнуть двенадцать тысяч ли?
– Мне плевать!
– вдруг воскликнул Данте. А его глаза, карие, человеческие, вдруг засверкали. Накатоми почувствовал облегчение, потому что его предположения подтвердились, и он пришел в правильное место за помощью.
Яцуно вдруг притихла и даже как-то сжалась. Конечно, она тоже почувствовала, как за одно маленькое мгновение вдруг изменился Данте. Недавно он был уступчивым, но хитрым, а теперь на его пути лучше не становиться. Сейчас, в этой комнате стоял Бизен, который не признает границ.
– Я помогу, - согласился Накатоми, удовлетворенно поправляя очки. Данте с блеском не только прошел проверку, но и показал, кого выбрал.
– Тебе надо переодеться, чтобы не быть настолько заметным. И не снимай манжету - так легче покинуть территорию Академии.
– Хорошо, - кивнул Данте, - поторопимся.
Он скорым шагом направился к выходу. Садахару хотел последовать за ним, но его перехватила Яцуно. Она взглянула ему в лицо с таким отчаянием и волнением, будто не могла выбрать, за кого волнуется больше - за командира или за его так называемого брата. Похоже, Удзумэ, таки нашел подход к ней. Но это и хорошо…
– Ты уверен, что он справится? Может, стоит еще кому-нибудь рассказать…
Накатоми накрыл ее пальцы, вцепившиеся в широкий рукав черной формы.
– У нас нет другого выхода, понимаешь? Никто не поверит, что Акито грозит опасность. Уж тем более Рихард. Сейчас главное - правильно организовать помощь.
– Но он один, и он Хищник! Хоть и… - ее голос понизился до шепота, - Бизен…
– Вот поэтому я и отправляю его туда, - ободряюще улыбнулся Садахару.
– Ведь у каждого Хищника есть родитель, который придет его защищать. Не волнуйся, все будет хорошо.
Яцуно закусила губу и закивала. Она отпустила Накатоми, будто разрешая ему идти.
– Будьте осторожны. И привезите командира сюда целым и невредимым… - произнесла она, дрожа от напряжения. Таманоя, похоже, впервые испытывала подобные чувства. Она привыкла, что сражается рядом с командиром, и что почти всегда ему не грозит опасность, ведь свято верила в свою команду. А теперь дорогие ей люди уходят, а она ничем не может помочь, кроме как ждать.
Впервые она ощутила себя женщиной, а не воином. Впервые поняла, какие чувства испытывают жены и матери, которые отправляют своих мужчин на войну. А ведь раньше ей это казалось таким смешным и нелепым.
– Мы
постараемся, Яцуно, - пообещал Садахару и отправился за Данте. Тот не терял времени, и уже со всех ног мчался в сторону своих общежитий, чтобы переодеться. Накатоми одобрил выбор Данте. Если бы они отправились в общежития к Сейто, то пришлось бы делать большой крюк, а так они значительно срезали.– Ты сможешь пройти незамеченным?
– спросил Садахару, когда нагнал ками.
– Яцуно отключила систему безопасности, - усмехнулся тот.
Накатоми смотрел на напряженную фигуру ками, готового пойти на все, что угодно ради Акито и удивлялся. Мужчина. Амэ-но-удзумэ-но микото впервые за все свои кольца родилась мужчиной. Садахару не был в Небесном Доме и сутры Перерождений не читал, но откуда-то знал, что Амэ-но-удзумэ на восьмой человеческой жизни неизменно была женщиной. А тут такое… чудо. Что это? И почему так вышло? Почему именно она вдруг родилась мужчиной да еще и Бизеном?…
Садахару не знал, насколько это хорошо или к каким последствиям может привести. Было ли это предопределено самими Небесами или все же вышло случайно. Он не мог ответить на эти вопросы, а его дар, пока еще слабый, но предпринимающий попытки окрепнуть, молчал об этом. Он говорил о разных, в сущности, вещах, от которых у Накатоми голова начинала ощущаться колоколом, но на эту тему даже и не заикался.
– Подожди меня здесь, - Данте снял манжету и передал ее Садахару.
– Люди всегда производят лишний шум, к тому же твоя близость может привести к активации Инстинкта, и тебя заметят.
Накатоми все это знал, но предпочел промолчать. Он просто кивнул, взяв в руку манжету. Красивая. Тонкая работа - несколько видов металла переплеталось причудливым узором. И манжета даже в полной темноте безлунной ночи слабо мерцала, вся такая изящная и теплая.
Данте не заставил долго себя ждать. Он вернулся в бледно-лиловой юкате, которая очень подходила к его глазам, когда тот находился в образе ками. Удзумэ протянул тонкую руку с узкой ладонью и неестественно длинными пальцами, заканчивающимися хищными когтями.
– Помоги мне, - попросил он.
Накатоми кивнул и застегнул манжету на предплечье. Вспыхнувший свет заставил зажмуриться, а когда он открыл глаза, перед ним снова стоял человек. Оставалось только дивиться, насколько спокойным он выглядел. Спокойным и целеустремленным. Решительным. С таким же выражением лица "принцесса" Сарумэ летом обещала Акито, что они встретятся в Академии осенью. Тогда Садахару не знал, что легкая складочка между бровей и решительный блеск в глазах - это признак нахождения в высшей точке Бизена.
– Меня никто не заметил. Мы можем идти.
– Да, идем, - пожалуй, стоило рассказать, что им предстоит, чтобы Данте был в курсе дела.
– Сейчас мы пройдем через главные ворота, скажем, что у нас дела в городе.
– Воспользоваться специальностью?
– деловито поинтересовался ками.
– Не стоит, нас пропустят и так. Все-таки я из комитета, - Данте кивнул, и Накатоми продолжил: - Мы возьмем лошадей. Щит заканчивается через двадцать ли от Академии. Я вызову спутник и введу координаты. Ты отправишься.