Чтение онлайн

Она твоя, хранитель …

– Она моя, - шептал, как безумный Абеус, вновь оказавшись в библиотеке, - она моя.

Чуть успокоившись, побродив вдоль нескончаемых полок с книгами, так долго бывших его единственными друзьями, он опустился на колени и с нарастающим восторгом в сердце, простер руки к мрачному своду хранилища.

– Духи, о которых говорила здесь моя Немферис, я призываю вас в свидетели! Слушайте, духи: она моя!

Блистательный, полный ярких, сверкающих красок мир, распахнулся перед ним. Там было море цветов из его волшебных грез и Она!

– Она моя! – вскричал Абеус, уже не сдерживая бешеной радости…

Черная тонкая удавка легла на его

шею.

В последний миг он понял это. Он понял, что никогда, никогда, никогда та, о которой он мечтал так страстно, не будет принадлежать ему, что никогда ему больше не увидеть дивных глаз и не услышать нежного голоса.

В диком ужасе Абеус вскинул руки к горлу и страшно закричал, всем существом ощущая за спиной чужую неумолимую силу, что недрогнувшей рукой уже рвала тончайшие нити его недолгой несчастной судьбы; той силы, которая, безжалостно сдавив горло, легко отняло самое ценное, что было у бедного хранителя, самое ценное, что никогда не ценил он, тратя время, отпущенное ему свыше, на горькие стенания и бесплотные мечты…

– Приветствую тебя, великая Хефнет! – Немферис низко поклонилась, затем подняла глаза и внимательно посмотрела на мать, пытаясь понять, в каком она настроении и почему пожелала переговорить наедине.

Хефнет выглядела напряженной и расстроенной. Но такое состояние никак не могло считаться необычным. По Улхуру с некоторых пор ходили слухи, которые не могли не тревожить. Сама Валаис, черная жрица Нижнего храма не единожды говорила, что наследница, подобно презренным мхарам, нуждается в воде. Эта давняя соперница Хефнет открыто пошла против неё. И многие жрицы прислушивались к Валаис, хотя не так давно боялись и почитали Хефнет не меньше, чем самого бога-отца. Пусть тайно, но они называли Немферис нечистой, не смотря на то, что сами провозгласили её Нареченной, обещанной божеству, а значит - неприкосновенной. Сомневаться в этого, значило впасть в немилость не только к властелине Улхура, но и к Арахну, чей знак горел на плече царевны. Но черная жрица посмела. А объяснялась эта невероятная смелость просто. Кхорх покровительствовал ей. Ведь только он один во всем Сульфуре не подчинялся власти Хефнет.

Немферис никогда не принимала участия в интригах храма, но, тем не менее, знала о них всё. Она не боялась чужой ненависти и жалела мать, так близко принимавшей все к сердцу. Как ни могущественна была Хефнет, положить конец распрям, разгоревшимся вокруг ее дочери, она не могла. И слабела, все хуже справляясь с давней болезнью.

По расширенным зрачкам и крошечным капелькам на висках у матери, царевна поняла – сегодня боль сильнее, чем обычно. Еще девочкой она узнала о недуге Хефнет, и со страхом находила её признаки и у себя. Но молчала, чтобы не тревожить мать. Что можно было изменить? Потомкам мхаров губительна подземная неволя. И Немферис смирилась с этим. Как и с тем, что однажды останется одна, потеряв ту, которую любит.

А Хефнет, ожидая визита наследницы, готовясь к трудному разговору, вспоминала, каким странным ребенком была дочь. Худенькая, с узеньким личиком и огромными глазами, молчаливая, даже угрюмая – такой видела она наследницу на празднествах и аудиенциях. Девочка никогда не смотрела в глаза и казалась одинаково холодной со всеми. Отвечала на вопросы тихим, невыразительным голосом, как будто что-то угнетало ее, или пугало и отталкивало чужое внимание.

Хефнет огорчалась, уязвленная тем, что дочь не питает к ней нежных чувств и лишена даже того интереса, какой испытывают девочки к своим матерям. Однако, продолжала чутко следить за развитием дочери,

требуя для нее полной свободы и поощряя стремление к знаниям. Немферис прилежно училась, но наставницы не хвалили ее – она никогда открыто не демонстрировала своих способностей, не желала «показать себя», как это делали другие дети, чаще менее талантливые.

Близких подруг у царевны не было. Может, виной тому стало ее особенное положение в Улхуре, а может и непреодолимая тяга к одиночеству. Хефнет не слишком тревожила её замкнутость, но озадачивал болезненный интерес ко всему запретному. Конечно, она догадывалась о причинах странностей дочери и дальнейшие события лишь подтвердили это.

В одиннадцать лет Немферис пришла к матери и сообщила, что стала девушкой, что дает ей право служить при Алтаре.

– Чего ты хочешь кроме этого? – ласково спросила Хефнет.

Ее были приятны изменения, что случились с девочкой - так из серого улхурского котенка вырастает изящная, милая кошечка.

– Ты знаешь, что в этот день я должна исполнить любую твою просьбу.

– Я желаю быть вашей наследницей, – смело ответила маленькая госпожа, чем очень обрадовала мать.

– Вы знаете – кто я, – продолжила та, еще более изумляя и восхищая Хефнет. – И как трудно таким, как я жить под тяжелым пластом сырой и холодной земли. Я не такая, как другие арахниды, но вы любите меня. Поэтому, как о последней милости прошу…

– О чем же?

– Мне нужна вода…

После этих слов отношение великой жрицы к дочери навсегда изменилось. Она переселила её сначала в свои покои, а затем отдала весь четвертый уровень. Позднее появилась и купальня.

Когда совет жриц назвал Немферис Нареченной, она ни в чем не нуждалась, хотя больше ни о чем не просила мать. Перед ней, наконец, открылись тайные знания магии Улхура, к которым стремилось сердце.

А на тринадцатый день рождения, Кхорх назвал царевну наследницей Жезла.

– Теперь тебе нет равных, - сказала тогда Хефнет, - и никто не сможет причинить тебе вред. Никто. Никогда…

Но сейчас все изменилось. Дочери угрожала опасность, о чем великая жрица не могла не знать. Она теряла прежнюю силу. Арахн, ее божество, ее Отец перестал подниматься из священного Колодца. Он гневался на своих дочерей за то, что те перестали почитать его как прежде и думали лишь о своих благах. Все чаще жрицы отступали от строгости ритуалов, служа Арахну, как служат иным богам. Кровь на его алтари могли проливать не чистокровные арахниды, а человеческие жертвы более не приносились, что было святотатством для Темного.

И вот теперь Арахн отвратился от самой Хефнет…

Поджидая дочь, она думала о предстоящих празднествах и новой, уже назначенной жертве. Ей стало известно имя. Но как могла великая жрица допустить такое!

Сердце ее болезненно сжалось, когда она увидела царевну.

– Присядь, Немферис, – сказала Хефнет, кивнув на красивую скамеечку у своих ног, и когда девушка выполнила просьбу, тихо добавила: - Мне нужно очень серьезно поговорить с тобой.

Царевна подняла глаза и так же тихо ответила:

– Я слушаю тебя, великая Хефнет.

– Нет, – та откинулась на высокую спинку кресла. – Я желаю поговорить с тобой не как жрица, как мать.

Дочь вновь очень внимательно посмотрела на нее и опустила на ее колено маленькую ладонь.

Худые пальцы женщины заскользили по золотому ожерелью, такому широкому, что его переплетения с жемчугом и изумрудами лежали на её обнаженных плечах и груди. Это нервное движение Немферис хорошо знала. Мать никогда открыто не проявляла чувств, и только по таким знакам можно было догадаться, что происходило в её душе.