Дети Арахна
Шрифт:
Как никогда, она была теперь близка к мечте, всем сердцем желая никогда не возвращаться в Вэлон. В городе королей ждала ее судьба…
Бэгенхелл удивил и разочаровал Плению-Лиэллу - слишком скучный и безлико-серый, с громадами сторожевых башен, угрюмостью длинных, пустых коридоров с красным пламенем факелов, и рядами стрельчатых окон, создающих полумрак запустенья – все здесь было простым и обыкновенным, совсем не королевским.
Целый день провела брогомская красавица в темной спальной, ожидая приема. Стоя у окна, она, томясь, смотрела на подернутый туманом Дэнгор и слушала возмущенные тирады господина Ансара, сердившегося на чванливого Авинция, медлившего
Наутро услужливая и милая служанка облачила Плению-Лиэллу в дорогие одежды, преподнесенные возлюбленным, после чего красивый паж Авинция проводил взволнованную чету в Вечноцветущий сад – это чудо Антавии. Занимая все северное крыло королевского замка, сад наполнен был волнующими запахами и звуками. Здесь росли травы, цветы и деревья всего Сульфура, от северного Арбоша до южной Кифры. От восторга девица Манпор-Вак совсем потерялась и когда, наконец, произошла назначенная встреча барона Потарана с королем Авинцием и его высокородной семьей, она пришла в полнейшее замешательство, близкое к обморочному. Неловко подойдя к дэнгорскому владыке, Пления-Лиэлла неуклюже склонилась, пробормотав что-то невнятное, и осмелилась поднять глаза на короля, только когда услышала рядом знакомый голос барона Ансара.
– Ваше величество, позвольте представить вам Плению-Лиэллу из рода Манпор-Вак.
Авинций посмотрел на нее скучающим, холодным взглядом.
Но юная супруга короля приветливо кивнула растерявшейся девушке. В ясных, потрясающе красивых глазах Дэлы, брогомская дева прочла искреннюю симпатию.
Но в тот же миг, Пления-Лиэлла ощутила странное, ни на что не похожее волнение. Сладкая истома сдавила грудь. И девушка будто утонула в этом взоре: любопытном, веселом, смелом, зовущем, властном, ласкающем. Ей почудилось вдруг, каким невесомым и звенящим стало тело. Но придушенно-угрожающий шепот барона прервал эйфорию.
Аудиенция закончилась оскорбительно быстро - король Авинций пожелал отдохнуть в кругу своих домочадцев. Он с некоторых пор не жаловал господина из Вэлона.
Обескураженная и подавленная, Пления-Лиэлла вернулась в залу королевского замка, и, выслушав злобный выговор бледного и дрожавшего от ярости барона, дала волю слезам - первый королевский прием оказался для нее неудачным.
Владыка Антавии нашел девицу Манпор-Вак довольно невзрачной, недалекой и неизящной, удивляясь выбору Гродвига. И, откладывая этот неудачный брак, услал нетерпеливого жениха в дальнее расположение войск антигусов, стоявших в степи Энгаба.
Но, получившая свободу у барона Ансара, Пления-Лиэлла неожиданно оказалась назначена придворной дамой королевы Дэлы, которую тронула красота и скромность девицы из Брогома.
Жизнь ее стала весела, легка и приятна. Каждый день наполнился радужными красками Вечноцветущего сада. Может поэтому не слишком тосковала она по своему нареченному. А может быть и потому, что карие глаза принца Ормонда, младшего сына короля Авинция, безвозвратно пленили душу, впервые познавшую истинную любовь.
Она ни о чем не жалела сейчас. Ни о чем. Добыв «сердце Сатаис», дева из Брогома снискала милость самой Хефнет, которая сдержала слово, и воспламенила любовь в спокойном сердце принца Ормонда. Пления-Лиэлла получила то, чего так страстно желала. Но… магическая сила приворотных зелий не может изменить человека. Став любовницей наследника Дэнгора, брогомская красавица
так и не сумела познать счастья.Она снова расплакалась, горько и безутешно, когда услышала его радостный возглас:
– Господа! Наше путешествие подходит к концу – мы на земле арахнидов, у самых врат Улхура! Итак, вперед, мои верные подданные! Сама судьба и прелестная невеста ждут благородного отпрыска великих Бэгов!
Глава 8
Гефрек - горная гряда, что разделяла пустыню Хэм-Аиб с обширными землями кифрийцев. Апиконцы назвали ее Вратами тьмы, когда на землю бронзовых людей пришел неизвестный народ, и дал силу древнему злу. Единственным проходам в горах было ущелье, возникшее при извержении Иктуса. Теперь оно носило имя легендарного вождя, потерявшего душу в войне с арахнидами. Место это считалось проклятым у кифрийцев и диких племен малусов, что иногда приходили к Гефреку с берегов Седых озер - легенду о Пурфе знали во всем Сульфуре. С заходом солнца в ущелье сгущался туман, внушающий панический страх не только людям, но и животным, которые кричали от ужаса и опускались на землю, отказываясь проходить между скал.
«Пурф проснулся», - говорили торговцы из Кифры и останавливались в стороне, дожидаясь рассвета. Вожди малусов приносили здесь кровавые жертвы, пытаясь задобрить жестоких призраков. Но те не принимали даров, и люди продолжали гибнуть.
Днем ущелье было вполне безопасным, хотя и мрачным, пронизанным нитями редкого тумана и ощущением тревоги.
Вот и путники, что явились на эту землю, столкнулись с диким страхом лошадей перед наполненным белым туманом проходом.
– Мы опоздали, - подытожил Ва-Йерк, обескуражено наблюдая за тщетными попытками погонщиков заставить животных приблизиться к ущелью.
– И что теперь? – сердито спросил Ормонд. – Никто не заставит меня поверить в призраков. Я желаю быстрее попасть в Улхур. Я вам приказываю! Слышите, вы!
– Прикажите лошадям, - ответил господину один из антигусов.
– Ты смеешь перечить мне, раб? – взорвался наследник, хватаясь за меч.
– Ваше высочество! – Гродвиг вовремя оказался рядом, удерживая взбешенного кузена. – Мы все стараемся. Но что же можно тут поделать?
– Нам будет лучше провести ночь возле ущелья, - поддержал его Ог Оджа.
– Не указывай мне, тмехт, что будет для меня лучше! Упряжные останутся со слугами, которые с рассветом пойдут за нами в Улхур.
Ва-Йерк пожал плечами:
– Как будет угодно.
Локте, не скрывающей страха, также не удалось вразумить упрямого наследника.
– Твое мнение, милая моя ведьма, интересует меня еще меньше, – отрезал Ормонд. – Уж тебе-то нечего бояться! Все призраки Гефрека падут к твоим ногам или разбегутся в ужасе от магической силы брогомской колдуньи. Все вы – мои подданные! – заключил он. – И я приказываю вам – вперед!
– Возьмем немного воды, – сказал тмехт, понимая, что споры ни к чему не приведут. – Мы доберемся до подземелья еще до рассвета.
– Мой господин, - прижимаясь к Ормонду, тихо проговорила Локта. – Разреши мне остаться с твоими слугами здесь, у входа.
– Как не идет тебе слабость, моя дорогая, – принц грубо оттолкнул её. – Я сказал – мы все идем к Пурфу, – он засмеялся, чувствуя непритворный страх той, которая сама любила нагонять ужаса на других.
Ларенару тоже было страшно. Как никогда. И даже молитва, к которой он прибегал, сталкиваясь с необъяснимым, теперь оказалась набором слов, лишенном чудодейственной силы.