Чтение онлайн

На тонком лице наррморийца не дрогнул ни один мускул. Только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, как в самой глубине его продолговатых глаз вспыхнул недобрый огонь.

– Мой бог велит мне отвечать смирением на оскорбления. Гнев – скверный попутчик, – проговорил он ровно. – Я навсегда запомнил слова Магнуса: «Гнев есть зверообразная страсть, жестокая и непреклонная по силе, союзница несчастья, пособница вреда и бесчестья, которая служит причиной убийств».

– Отличные слова для воина! – бросил Ормонд и глумливо расхохотался. – Так вот чему учит вас безумный старец из Гонориса – трусости! Как можно посылать

на войну таких неженок?!

– Убийство и война – это не одно и то же, – заметил Ларенар. – Война – священна, если цель ее – освобождение земли и народа от захватчика.

– О-го-го! – весело скаля белые ровные зубы, подхватил принц. – Сколько походов наших славных королей были захватническими? Ты берешься осуждать за это дэнгорских владык, мальчишка?

– А сколько, ваше высочество? – переспросил послушник. – Ни одного, со времен Атавия Великого. С тех пор, как он установил границы Антавии, мы воюем только с племенами, что вторгаются на нашу территорию.

– Ормонд! – весело рассмеялся Гродвиг.
– Ты напрасно никогда не интересовался историей. Но скажу тебе по секрету – он прав.

Наследник насупился.

– Даже короли признают себя неправыми, принося извинения за оскорбительные слова, обращенные к своему верному подданному, – добавил барон многозначительно.

Принц бросил на кузена мрачный взгляд, не желая ссоры из-за послушника. С первого знакомства, сразу и навсегда, он преисполнился к Ларенару враждебностью. И не только за то, что тот был сыном Магнуса Наррморийского, хотя, обстоятельство это неким таинственным образом ставило «приемыша» выше наследника Дэнгора в его собственных глазах. Он презирал чистоту послушника, ненавидел его отзывчивость и миролюбие, его подозрительное стремление бескорыстно служить ближнему. Он чувствовал – за показным спокойствием этого человека кроется опасная и лживая сущность. И не понимал, почему этого не видят те, кто был так приветлив и открыт с коварным наррморийцем. Особенно унизительным и обидным для принца стало зарождение крепкой дружбы между послушником и Гродвигом. Его коробило воспоминание о происшествии на границе, после которого барон сблизился со служителем и стал называть того «братцем». Да, Ормонд ревновал. И тем сильнее ненавидел Ларенара.

– Я погорячился, – сказал он, с раздражением отправляя меч в ножны. – Пойду, отдохну в карете. Прощайте.

После его ухода в пещере стало тихо. Уставшие от зноя и долгого пути, странники научились ценить те недолгие часы, когда выпадала возможность спокойно отдохнуть. Все разошлись по укромным местечкам, наполненным желанной прохладой и темнотой.

Но прошло совсем немного времени, когда послушник услышал возле себя слабый шорох и вздохи.

– Ты, Локта? – окликнул он.

– Я, – та приблизилась, глядя во мраке блестящими, как у кошки, зрачками.

– Чего тебе?

– Скажи, - прошептала ведьма, опускаясь на колени, - скажи, что ты знаешь обо мне?
– голос ее не был похож на голос старухи. Он дрожал, нежно переливаясь ручейком. – Кто открыл тебе тайну, о которой не знает никто, кроме меня самой?

– Не бойся, я никому не раскрою ее.

– Благодарю тебя, – с быстротой, не свойственной ее возрасту, Локта схватила руку Ларенара и на секунду прижала к губам.

– Скажу одно – ты выбрала не того, кто достоин тебя, – проговорил он с неподдельной печалью.

– Я не могу иначе. Когда-нибудь ты поймешь

меня. Сердце всегда выше разума.

Она проворно поднялась и отступила, затерявшись в темноте пещеры. Снова надвинулась глухая тишина. Ларенар плохо переносил ее. Эта безликая, непроницаемая тишина, что хранилась в памяти его детских видений, вызывала в душе гнетущую тоску. В ней не было ничего, только наполненная мраком темнота, и страх; страх, заполнявший собой и эту тишину, и эту темноту. Оттуда, из далекого прошлого шло к нему глубокое, неизбывное, пронзительное чувство, какое может испытывать только ребенок, столкнувшийся с ужасом перед затаившимся, невидимым, но ощутимым кошмаром. Он будто снова и снова видел сон, мучительный и неотступный; сон, когда-то бывший явью.

– Ларенар? – донесся до него несмелый голос с легким акцентом.

– Господин Ва-Йерк?

Тмехт сел рядом.

– Такая давящая здесь тишина, - тяжело дыша, проговорил он. – Мне стало невыносимо одному. Я услышал что-то, словно человеческую речь, на непонятном мне языке.

– Может быть, задремали и вам это пригрезилось? Но я рад, что вы нарушили мое уединение. Это по-настоящему плохое место, наполненное дыханием зла. Мы так близки к логову демона, - он вздохнул.
– Знаете, Ог Оджа, меня мучают странные и страшные видения. Я будто наяву вижу эти ужасные подземелья, чьи-то бледные лица … они зовут меня, – наррмориец помолчал, потом спросил:

– Вы знаете Хефнет, госпожу Улхура?

– Однажды она посетила Тмехэм, встретившись с нашим владыкой в его доме. Я тоже был там.

– Какая она?

– Ты увидишь. Хефнет похожа на всех арахнид. Но только внешне. Поклоняясь божеству своего народа, она знакома с религией Маакора и владеет секретами его жрецов. Эта женщина, несомненно, умна и образована. Ей принадлежит казна подземного города, несметные его сокровища. И армия ее превышает числом армию самого Кхорха. Потому в руках улхурской жрицы огромная власть. К тому же она обладает ужасающей магической силой, открытой ей Кэух, темным божеством. Хефнет подвластны все известные стихии. И в своих руках она держит нити жизни и смерти.

– То есть, способна воскрешать мертвых? – уточнил Ларенар.

– Вы правы, юноша. Хефнет – хранительница древнейшей ужасной религии, где почиталась демоница, первая пришедшая из бездны. Ты же должен знать, что прежде, чем появился Арахн, была Кэух – кровожадное и похотливое существо.

– Знаю. Но вернемся к великой жрице.

– Хефнет не такая, как многие служительницы.

– А дочь ее?

– Она, безусловно посвящена в тайны своей матери. Нам всем следует опасаться. В Улхуре все не так. Это совершенно иной мир, который мы не в состоянии даже представить себе. Никто не может знать, что ждет его в подземных лабиринтах.

– Вся моя прежняя жизнь – лишь подготовка к этому походу.

– Может быть, и моя жизнь – тоже, - с пониманием отозвался тмехт. – И наша судьба неотвратимо приближается. Станет ли она счастливой для нас? Удастся ли нам раздобыть вторую часть маакорской сигиллы?

– Вам нужно отдохнуть, господин Ва-Йерк, – сказал Ларенар, не желая говорить о диске. – Прилягте здесь. До наступления сумерек еще есть время.

– Да.

Ог Оджа лег, плотно закутавшись в плащ. И послушник, чтобы не задремать, стал шепотом читать молитвы, когда из темноты возник барон, появление которого уже не удивило Ларенара.