Чтение онлайн

– Чудесная сказка, - заметил Ормонд, не терпевший легенды о богах. – Тмехт, позови кого-нибудь из этих духов-тварей, пусть будут полезными хоть чем-нибудь. Откроют двери, например.

– Вы кощунствуете, ваше высочество, – Ва-Йерк вытер лицо.

– А ты веришь в эти бредни жрецов, которые многое выдумывают, чтобы держать простой люд в повиновении.

– Если бы вы видели столько, сколько довелось увидеть мне – не говорили бы так убежденно и пренебрежительно.

– А ты, тмехт, считаешь меня невеждой? – принц остановился напротив Ога Оджи и угрожающе воззрился

на него.

– Становится жарко, - Ларенар, отбросив полу плаща, стиснул рукоять меча, и недобро посмотрел на Ормонда.

– Остынь, высочество, - посоветовал Гродвиг.

Презрительно хмыкнув, тот снова принялся ходить. Жест послушника не остался не замеченным им. Он не испугал, но желание ссориться с тмехтом прошло, сменившись думами о страшной участи нахала святоши, который осмелился угрожать Бэгу. И, расхаживая по комнате, принц стал воскрешать в памяти истории послушников, что жестоко поплатились за попытки посягательства на господ.

– Бойся того, кто не ответил на удар, - тихо и многозначительно сказал Ва-Йерк Ларенару. – Это нечистое место, – произнес он уже громче.
– Заразное. Здесь, во влажной и душной темноте растут ядовитые цветы порока, рассеивающие вокруг отравленную пыльцу греха.

– Цветы? – хмыкнул барон. – Вы романтик, Ог Оджа.

– И каждый из нас дышит полной грудью, - пробормотал тот, садясь на пол с несчастным видом. – Не ведая, что черная пыльца уже осквернила наши души, опыляя все гаденькое, что пряталось в самых глубинах их. Скоро, очень скоро буйно зацветут эти отвратительные ростки. Губя нас…

– Чушь, чушь! – снова разозлился принц. – И если ты не заткнешься…

Он не успел высказать угрозу - бесшумно открылась дверь, и в комнате появилась высокая кифрийка, с пурпурным знаком Арахна в виде переплетенных стеблей озерной лилии на лбу и щеке. Смуглая и грациозная, затянутая в узкое платье из алого шелка, она держалась с неподражаемым достоинством.

– Хефнет приносит вам извинения за ваше долгое ожидание, и просит увидеться с ней немедленно.

– Очень кстати, – проворчал Ормонд и сплюнул в сторону тмехта. Потом повернулся к рабыне и, осмотрев ее откровенным взглядом, добавил: – Видимо, у твоей госпожи много дел, если она откладывает встречу с наследником Антавии на несколько часов, кстати, прошедших крайне мучительно.

Изумленная, но наученная не выказывать эмоций кифрийка, всё с той же доброжелательностью пригласила чужеземцев пройти за ней.

– Прошу вас, - произнесла она мягким тоном и направилась к выходу.

И гости, покинув, наконец, пыльную комнату и пройдя по красивому коридору с полуколоннами из какого-то сверкающего, прозрачного камня, оказались у золоченого диска. Он беззвучно раскрылся, когда рабыня тронула один из знаков на его рифлёной поверхности.

– Проходите, - пригласила кифрийка и исчезла за бархатистым пологом.

Они вошли в полутемную залу, где сладко пахло благовониями – из маленьких трехногих курильниц исходили светлые клубы ароматного дыма. Восьмиугольная комната со стенами из голубого мрамора и бело-синей мозаикой на полу выглядела просторной. В самом центре стояло низкое широкое

ложе, обтянутое темно-синим бархатом и небольшой столик, инкрустированный перламутром.

При появлении гостей, с ложа навстречу им поднялась сама Хефнет, верховная жрица храма Арахна, владычица Улхура.

– Приветствую вас в доме Отца моего. – Голос женщины был обволакивающе-мягким. Плавным движением тонкой руки, она предложила им присесть. Сама же позвонила, взяв со столика золотой колокольчик, и в комнате появились невольницы с подушками, мягкими кифрийскими ковриками и тяжелыми подносами с угощениями и напитками для гостей. Прозрачные одеяния девушек вызвал явный интерес мужчин, что привело хозяйку в веселое расположение духа.

Хефнет одета была просто - в платье-балахон насыщенного фиолетового оттенка, стянутое пояском под грудью. Шелковые одежды приоткрывали босые ноги, украшенные жемчужными браслетами. Браслеты были также на ее запястьях и предплечьях. Каждое движение жрицы сопровождалось сладким ароматом крепких духов. Чужеземцы нашли её довольно приятной, пусть и не молодой, но привлекательной женщиной. Великая Хефнет вовсе не выглядела «черным страшилищем», как привыкли именовать ее в Антавии. Она оказалась внимательной и радушной хозяйкой, даже не смотря на то, что усадила гостей на полу. Подушки послужили им сиденьями, а блюда кифрийки расставили на ковре.

– Путь был долог, и вам необходимо отдохнуть, – заговорила Хефнет, тоже устроившись на подушке.
– В вашем распоряжении уютные спальни и рабыни. На завтра я жду вас, дорогой принц, для разговора, касающегося цели вашего визита. А его подданные пусть чувствуют себя здесь как дома. Теперь же прошу отведать эти скромные угощения.

Мужчины с удовольствием приступили к трапезе, по достоинству оценив великолепную улхурскую кухню. Хозяйка с улыбкой наблюдала за ними, с любопытством разглядывая ученого из Тмехема, мужественную фигуру красавца барона и яркую утонченность наррморийца, который вызывал в ней особый интерес, и ее проницательные глаза все чаще останавливались на нём.

Наследник Антавии, избранный в мужья Немферис, сразу вызвал в ней сильную неприязнь, что тяжестью легло на душу.

– Как вам понравился мой город? – спросила она, глядя на послушника и явно любуясь им.

– Нам трудно судить о нем, госпожа. Мы ничего не видели, кроме Красной дороги и грота Жрецов, который показался нам немного … мрачным.

– Улхур прекрасен, - мечтательно произнесла Хефнет. – Он полон чудес, созданных богами и людьми. Вы увидите это, … Ларенар.

– Не слишком-то любезно нас встретил ваш народ, госпожа, - заметил Гродвиг.

– Нет, барон, мой народ ничего не знает о вашем визите.

– Почему? – поинтересовался наследник, не скрывая недовольства.

– Это нужно для вашей же безопасности.

– Улхур так опасен даже для приближенных Кхорха?

– Нет, принц, - опустив глаза, тихо проговорила Хефнет. – Пока ничто не связывает вас с владыкой Сульфура. И, если вы ни станете вести себя осторожно, не привлекая к себе внимания, вашим чаяньям, возможно, не суждено будет сбыться.