Дети Арахна
Шрифт:
– Говори же, мама.
Тонкая, как иссохший лист, невесомая рука легла на подлокотник кресла.
– Пора поговорить откровенно, - сказала Хефнет устало. – Наконец, открыть то, что скрывали друг от друга.
– Твоя душа всегда была закрыта для меня.
– Да-да, да. Теперь я хочу рассказать тебе кое-что. Только, скажи вначале – что чувствуешь ты сама? Что говорят тебе сны?
– К нам приближается что-то темное. Я вижу это все чаще.
Хефнет быстро закивала головой и прикрыла глаза:
– Ты это знаешь.
– Я твоя дочь, мама, -
Жрица порывисто удержала ее за руку.
– Я все боюсь, что ты уйдешь, родная. Уйдешь, не выслушав и не поняв, как в детстве. Я все думаю, что случится нечто страшное, когда ты будешь не со мной. И я не смогу помочь, – она привлекла дочь к груди и вдохнула аромат жасмина и сандала, источаемый её мягкими кудрями.
– Мама, - Немферис нежно улыбнулась, - ты волнуешься напрасно, ты …
– Послушай! – перебила Хефнет. – Это не пустые слова больной женщины, и ты знаешь, что в опасениях моих много правды. Много лет назад, когда ты еще не появилась на свет, я получила письмо, послание из моей прошлой жизни, которую я уже похоронила в душе. Но она вдруг сама пришла ко мне, вернув тяжелую печаль в сердце.
Послание принес мне старый халт - несчастный, изможденный тяжелой болезнью и долгим переходом через степи Энгаба и Мраморные горы. Письмо было написано моей сестрой Хапдис.
Царевна вскинула на мать глаза, но промолчала. Хефнет продолжила:
– Княжна Энгаба оказалась в беде и умоляла меня о помощи памятью тех счастливых дней, пока нас еще не разлучила судьба, – голос ее вдруг задрожал, она никак не могла справиться с сильным волнением, и прошло немало времени, прежде чем Хефнет заговорила вновь.
– Она писала: «Дорогая сестра. Я знаю, что волею могущественных богов, ты стала той, которой нет равных в пределах Сульфура. Власть твоя неоспорима. Мудрость велика. И я молю небеса, чтобы жизнь твоя была прекрасной, а память о тебе бессмертной.
Моя же участь плачевна.
Вспомнишь ли ты теперь те годы, что провели мы в доме отца, пока из города подземелий не явились черные посланники и не призвали тебя служить у черного алтаря. С тех пор нам не суждено было пройти рядом дорогою жизни. И я лишь довольствовалась теми немногочисленными слухами, что доходили до наших отдаленных земель. Но и их было достаточно, чтобы понять, что ты, моя незабвенная сестра, верно служила тому, которому была отдана помимо своей воли, и он щедро вознаградил тебя, как ты того заслуживала. Теперь тебе подвластны все народы Сульфура. Но халты не ведают власти Улхура. А я стала княжной этого свободного народа и благодарила свой жребий, забыв о тех узах крови, что навсегда связывали меня с городом подземелий.
И кара настигла меня.
Я полюбила. Безумно и неоглядно, как могла любить только женщина безбрежных степей Энгаба. Избранником моего сердца стал арахнид, обожаемый мною на столько, что ради него я готова была отказаться от княжества и навсегда уйти за ним в страшный город без солнца. Туда звала меня кровь несчастной матери. Такова
была судьба и дочерей ее – стать пленницами Улхура.Но иначе думал тот, кому я навсегда отдала сердце.
«Ты станешь великой княжной, захватив власть у владыки Энгаба, деда своего. Ты станешь княжной и преклонишь колени перед царем царей, отдав ему свой народ».
Так страшно было мне услышать эти слова! Я не могла предать. И рассказала все Вак. Я плакала и как безумная молила его покориться! Но лишь навела на себя ужасный гнев великого князя свободных земель.
– Отрекись от черного человека! – велел он мне. – Отрекись навсегда. И я забуду твои оскорбительные слова! Я слишком много уже отдал темному богу! Я отдал ему сына, внучку, вот теперь и тебя, но никогда, слышишь, никогда я не отдам ему Энгаба! Забудь этого страшного человека, что опозорил тебя и соблазнил душу твою на предательство. Забудь и я забуду ему эту тяжкую обиду!
– Это невозможно, - отвечала я. И своим упорством жестоко ранила сердце князя.
– Уходи, – сказал он. – И будь благодарна тому, что когда-то я любил тебя. Уходи. Я не посмею осквернить душу твоей кровью. Но и видеть тебя, предавшую меня, я больше не желаю. Уходи к тому, кто стал тебе дороже дома, дороже чести и твоей земли.
Я ушла.
Но тот, к кому, униженная и лишенная всего, пришла я - отвернулся от меня. Перестав быть княжной, я стала не нужна этому коварному человеку.
Кем был он? Я не смею назвать тебе имени его. Но знаю одно: это ужаснейшее существо, все страшные тайны которого, открытые мне, несчастной, я унесу с собой в могилу.
Повествование моих горестей уже подходят к концу.
Долгие месяцы скиталась я по пустыни Хэм-Аиб, пока судьба не столкнула меня с одним человеком. Он, как и я, был изгнанником из родного края. И … ему «посчастливилось» родиться мхаром. Прожив с ним несколько лет близ маакорских болот, я познала новое горе. Мой дорогой и преданный супруг погиб, когда я уже носила под сердцем наше дитя.
Милая моя сестра! Я не посмела бы напомнить тебе – мудрой, чистой, непорочной – о себе, обесчещенной и изгнанной из родного края. Но как о величайшей милости молю тебя: не оставь невинное дитя, которому суждено вскоре явиться на эту землю, где так страдала его мать».
Хефнет замолчала и посмотрела на Немферис, которая казалась бледной и неживой. И снова боль затопила душу. Она испугалась, что сейчас должна произнести роковые слова и сама отказаться от дочери, навсегда разорвав те нити, что связывали их. Самые прочные нити из всех, что соединяют людей.
– Ты помогла ей, мама? – отрешенно глядя перед собой, спросила царевна.
Хефнет понимала, что дочь знает ответ. Не может не знать. Понимает ли до конца, кем являлся ее отец? Понимает. Откройся эта тайна – она станет изгоем, лишившись жизни в самых страшных муках.
Великая жрица колебалась.
– Мама, – сказала Немферис, - ты не ответила. И не ты ли сказала, что сегодня мы должны открыть сердца?
– Я не могла не помочь сестре, – тихо ответила она.